Если Путин ударит ядерным "Орешником" по Киеву, то это изменит все. Интервью с генералом Романенко

Массированная атака страны-террориста России на Киев в ночь на 24 мая имела сразу несколько причин, одна из которых – месть Украине за эффективные удары по военным объектам РФ, нанесенные в последние недели. Против столицы Украины враг применял все имеющиеся средства, за исключением баллистической ракеты "Орешник" – она полетела по направлению Белой Церкви.

Изначально "Орешник" разрабатывался как ядерное оружие. Может ли враг запустить такую ракету по Киеву? Может ли применить ее ядерную версию? Здесь есть ряд важных нюансов. Удар "Орешником" по Киеву де-факто снимет все негласные запреты на удары Украины непосредственно по Кремлю. Кроме того, применение ядерной компоненты в этой войне создаст для режима Путина колоссальные проблемы с главным союзником – Китаем, - а также с США, которые категорически против подобного шага.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал экс-заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил Украины, генерал-лейтенант Игорь Романенко.

– Ракетно-дроновую атаку России на Украину, которая произошла в ночь на 24 мая, называют наиболее массовой за последние полтора года. Считаете ли вы, что она принципиально отличалась от предыдущих, помимо фактора массовости? Или все же речь о привычной атаке, просто с задействованием большего количества средств поражения?

– На мой взгляд, необходимо разделять отдельные аспекты этой атаки. Если говорить о военном, то атака действительно была более массированной. Был применен "Орешник", от которого у нас пока нет средств противодействия. Кроме того, существенно увеличилась ракетная доля, в том числе количество баллистических ракет, против которых мы имеем ограниченное количество батарей Patriot, антиракет по баллистике.

В ходе атаки было применено порядка 600 дронов разных типов. Таким образом, достигается массированность, причем, в этой массированности есть и ракетная доля, поскольку противник знает, что количество средств против ракет у нас ограничено.

Еще один аспект состоит в мотивации Путина. Он принял решение об атаке, желая отомстить за очень существенные и чувствительные удары, которые нанесли Силы обороны Украины в последние недели. В первую очередь, речь идет об ударе по центру подготовки операторов беспилотников под эгидой ФСБ (20 мая украинские Силы беспилотных систем совместно с СБУ нанесли масштабный удар по учебно-производственному центру подготовки операторов БПЛА в Снежном Донецкой области. – Ред.). В результате погиб руководитель этой академии и около 70 операторов, на подготовку которых было потрачено немало времени и денег.

Но я также хотел бы обратить внимание на направленность этих ударов. Мы всегда выбираем военные объекты. Это не только НПЗ, не только военные или химические предприятия, которые производят взрывчатые вещества, но также стартовые площадки, с которых запускают средства поражения по Украине, где они сберегаются и так далее. В то же время в ходе российских атак большинство ударов было нацелено на гражданские объекты, в первую очередь, чтобы расширять давление на украинцев.

– То есть вы расцениваете эту массированную атаку как акт мести?

– В первую очередь, но не только. Не надо сводить мотивы врага к чему-то одному. Конечно, в первую очередь, Путин пытается показать всему миру, что он может совершать подобные атаки, тем более, что она произошла на фоне масштабных ядерных учений, на фоне провокаций со стороны Беларуси (19-21 мая Россия провела крупномасштабные учения по подготовке и применению ядерных сил с задействованием всей ядерной триады в тесном взаимодействии с военными структурами Беларуси. – Ред.).

То есть территория Беларуси теперь может быть территорией применения ядерного оружия, а также территория общевойсковых действий, направленных как против Украины, так и гибридно на одну или более европейских стран.

Эти старые путинские варианты давления имеют место, и когда на их фоне наносится такой массированный удар по Украине, это оказывает комплексное воздействие. Конечно, ядерные учения, учения с Беларусью – это некие подготовительные моменты, которые вряд ли когда-нибудь реализуются. Но с точки зрения морально-психологического давления и на Украину, и, в первую очередь, на страны Европы, и на весь мир это имеет смысл.

Поэтому Россия накопила средства и нанесла удар, причем, как террористическая организация, поскольку атаки были направлены в значительной степени на гражданское население.

– Некоторые военные аналитики утверждают, что для последней атаки Путин собрал "по сусекам" все имеющиеся ракетные средства. Мы понимаем, что с "Шахедами" у врага проблем нет, а вот количество ракет существенно ограничено. Если вы согласны с этим тезисом, значит ли это, что следующая подобного масштаба атака возможна только спустя какое-то достаточно продолжительное время?

– Нет, продолжительное время – нет. Я думаю, чтобы опять собрать средства для подобной атаки им понадобится от недели и больше. Путин наращивает свои дроновые возможности, но эффективность уничтожения дронов у нас выше, чем ракетного оружия, которое он накапливает. По разным оценкам, у него может быть около десяти "Орешников", а баллистические и другие ракеты ему надо накапливать, скажем, неделю.

Но очень хотелось бы, чтобы на эти атаки была соответствующая реакция и наших европейских союзников, и мировых лидеров. Необходимы более решительные действия, выраженные в том числе и в деньгах, но пока имеем то, что имеем.

– Вопрос по поводу "Орешника". Вы упомянули, что их количество ограниченно. В ходе последней атаки "Орешник" был запущен на Белую Церковь, причем, пострадали 2-3 гаража – атака была совершенно бесполезной с точки зрения интересов врага, если только ее целью не был психологический эффект устрашения. Допускаете ли вы, что удар "Орешником" по Белой Церкви мог быть сугубо психологической акцией, определенным ИПСО? Допускаете ли вы, что "Орешник" мог быть направлен не на Белую Церковь, а на столицу?

– Нет, не на столицу. Я сторонник мнения, что первый удар "Орешником" по Днепру был нацелен на завод "Южмаш". Из-за отклонения ракеты было соответствующее воздействие, но это уже второй вопрос. Второй удар был нанесен по аэродрому Скнилов, но тоже было отклонение ракеты.

Третий удар по Белой Церкви не был случайностью – там еще до войны у нас размещалась целая общевойсковая дивизия, позднее переформатированная в бригаду. Поэтому тут вопрос в том, что нашли российские разведки. Возможно, разведки показали, что в Белой Церкви у нас там находились какие-то резервы или что-то существенное. Но я сторонник мнения о том, что они пытались поразить в Белой Церкви какой-то военный объект. Куда попала ракета – это вопрос другой.

Опять же, где Белая Церковь, а где Киев – расстояние достаточно большое. В данном случае нанести удар "Орешником" по Киеву они не решились.

По Киеву наносились удары и ракетами, и дронами. Было повреждено и наше Министерство иностранных дел, и дипломатические миссии Азербайджана и Албании, не говоря уже о жилых домах, о рынке и торговом центре, удар был нанесен и по дому президента, но все же не таким оружием, как "Орешник".

Потому в таком случае это сняло бы для нас все ограничения, в частности, на удары по Кремлю. Мы помним, что весной 2023 года с территории Российской Федерации два дрона атаковали башню Кремля (3 мая 2023 года два беспилотника атаковали Сенатский дворец Кремля. – Ред.)

– Допускаете ли вы, что Россия может применить "Орешник" как ядерное оружие?

– Вообще-то боевая часть "Орешника" разрабатывалась под ядерное оружие, но на ее применение они не решаются и вряд ли решатся при текущем раскладе – это только усугубит их позиции. Китайцы категорически против этого, американцы в принципе тоже.

Россияне медленно, но продвигаются на востоке Украины и считают, что до конца года они захватят всю Донецкую область. Это их планы, поэтому в такой ситуации ядерное оружие они применять не будут. Поэтому в такой ситуации я оцениваю вероятность ядерного применения "Орешника" не более 5%.

– Вы уже упомянули о планах врага захватить всю Донецкую область до конца текущего года. Также высказывается мнение, что эта последняя массированная атака была в том числе попыткой отвлечь внимание от недостаточных успехов или отсутствия успехов российской оккупационной армии на фронте. Как вы расцениваете такую версию, действительно ли это могло быть отвлекающим маневром?

– Это составляющая цель этого маневра.

– Насколько велика опасность того, что неоккупированная часть Донецкой области будет оккупирована до конца текущего года?

– За это идет борьба. Россияне неоднократно об этом заявляли, но веры в это нет. Но дело даже не в том, верить или нет, а в том, что это наша земля, поэтому мы продолжаем за нее бороться.

Что касается их возможностей, то, судя по тому, что за Покровск и Мирноград они воевали два года, речь идет о длительной перспективе. В Константиновке и Дружковке тяжелая ситуация, противник продвигается на Славянск, но, возможно, у нас есть потенциал, чтобы сломать планы врага по захвату Донецкой области до конца года.

Одно из направлений воздействия – уничтожение как можно большего количества личного состава. Хотя тут надо понимать, что потенциал вооруженных сил РФ определяется не только личным составом, а наличием вооружения, техники, боеприпасов. У них большое преимущество по сравнению с нашими Силами обороны Украины. Даже если они заводят на фронт меньше, чем теряют, это опасная тенденция в ходе наступательной операции весны-лета 2026 года.

Благодаря потенциалу, который превышает наш, они продолжают свою стратегическую наступательную операцию, в первую очередь, с целью захвата оставшейся контролируемой Украиной территории Донецкой области. Задача наших Сил обороны – сломать эти планы противника. Вероятность того, что России не удастся достичь цели, достаточно высока, но к окончанию лета ситуация будет во многом прояснена.