Мы можем поставить Россию на колени и заставить сесть за стол переговоров: эксперт Нарожный озвучил прогноз

Силам обороны Украины удалось стабилизировать ситуацию на фронте. Несмотря на яростное давление, которое продолжает оказывать российская оккупационная армия, это давление не приводит к территориальным успехам. Однако говорить о переломе в войне еще рано, ведь у Украины есть проблемы с нехваткой личного состава, артиллерийских средств и авиации.

Украина получит существенную финансовую помощь для укрепления ПВО, но может возникнуть ситуация, когда даже за деньги будет невозможно купить ракеты для систем Patriot из-за того, что их производство ограничено. Впрочем, гораздо лучшим вариантом защиты от вражеских атак было бы уничтожение производства ракет в России. У Украины есть все возможности для того, чтобы сделать это и поставить страну-агрессора на колени.

Уже к концу текущего года Россию можно будет заставить сесть за стол переговоров, но на полное прекращение боевых действий и устойчивый мир надеяться не стоит, пока для кремлевского диктатора Владимира Путина это де-факто будет означать поражение в войне.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал военный эксперт Павел Нарожный.

– Президент Литвы Гитанас Науседа сделал очень оптимистичное заявление. По его словам, позиции Украины в войне укрепляются, а успешные атаки на Москву означают переломный момент, поскольку россияне осознают, что война уже ведется на их земле. Согласны ли вы с такими выводами? Действительно ли ситуация выглядит настолько оптимистично?

– Оптимизм действительно витает в воздухе, но я бы не стал слишком им увлекаться. Очень важно, что война теперь идет на российской территории, что они сами могут воочию увидеть, что это такое, почувствовать её в воздухе, увидеть дефицит топлива на заправках и так далее. Но говорить, что мы уже победили, что это переломный момент, пока рано.

Мы стабилизировали фронт, и это очень важно. Враг уже не может активно продвигаться. Но для того, чтобы сломить врага, нам нужно сломить, в первую очередь, их экономику. То есть сделать так, чтобы они не могли экспортировать нефть, газ, энергоносители – то, на чём держится их экономика. Мы можем это сделать, но это точно вопрос усилий — не дней, а месяцев, может, даже года, пока мы полностью не поставим их на колени.

И здесь речь идет не только о дронах, здесь речь должна идти об авиации, о дальнобойных ракетах, которые нам нужны в больших количествах, чтобы это сделать. Итак, это лишь первый шаг, первая ступенька. Он заметный, он важен, но это точно не конец, это точно даже не половина всех усилий, которые нам предстоит приложить.

– В последнее время также звучат довольно позитивные оценки ситуации на поле боя. В частности, была информация о том, что ещё с конца прошлого года оккупационная армия теряет больше захваченных территорий, чем ей удаётся захватить. Видите ли вы здесь позитивную перспективу для нас?

– Ситуация довольно интересная. Если мы всё измеряем квадратными метрами, то у нас очень хорошая динамика, потому что мы либо находимся в паритете, либо даже освобождаем территорию. Микроскопическими темпами, но освобождаем.

В то же время важен контекст – мы освобождаем территорию на юге Украины, Херсонскую область, Запорожье, Гуляйполе, а теряем на Донбассе. То есть на Донбассе враг продвигается – вблизи Константиновки, вблизи Мирнограда, Покровска – черепашьими темпами, но продвигается. Но это густонаселенные районы, где плотность населения очень высока, и эти районы имеют для нас огромное значение. А освобождаем мы в основном юг Украины, где очень мало населенных пунктов и очень мало людей.

Но в целом ситуация стабильна. Даже если отбросить эту историю, если условно вынести за скобки юг Украины и рассматривать исключительно Донбасс, то даже эта ситуация для нас очень позитивна. Это так называемый логистический локдаун на юге Украины, и не только на юге – тылы противника сокращаются также на Донбассе, в Луганской и Харьковской областях.

Вместе с тем нельзя сказать, что у нас все идеально. У нас по-прежнему существует проблема нехватки личного состава, то есть нам нужно усилить мобилизацию. Нам нужно работать с различными родами войск. Сейчас огромное внимание у нас уделяется дронам, но кроме того у нас есть серьезные проблемы и с авиацией, и с артиллерией, поэтому эти направления также необходимо усиливать.

Что касается ПВО – мы прекрасно понимаем, что враг будет и дальше производить, и еще долго будет производить ракеты, которыми будет наносить удары по территории Украины. Поэтому ситуация сейчас условно стабильна, какой-то огромной угрозы нет. Но сказать, что она радужная, что мы завтра сможем перейти в наступление, особенно на Донбассе, нельзя. Нам ещё многое предстоит сделать для того, чтобы мы смогли освобождать нашу территорию значительными темпами, чтобы речь шла о десятках километров.

– Согласны ли вы с мнением, что о каком-либо летнем наступлении врага уже не может быть и речи? Еще несколько месяцев назад эксперты с осторожностью говорили о весенне-летнем наступлении, но сейчас все сильно изменилось.

– Враг оказывает огромное давление на фронте. Если мы посмотрим сводки Генерального штаба, то увидим, что за сутки происходит 200–250 боевых столкновений. Из них 60-70 % – это атаки врага, а 30–40 % – это наши контратаки и атаки. Мы фиксируем в среднем 3 тысячи артиллерийских обстрелов – это значительное снижение по сравнению с 2025 годом, когда в среднем было 4,5–5 тысяч обстрелов.

10 тысяч ударов дронами в сутки – это типичные цифры. Управляемые авиационные бомбы – до 300 штук в сутки. Россияне сильно давят, но это не приводит к продвижению на фронте. Давление есть, продвижения нет.

– Последний вопрос – о 35-м "Рамштайне". По его итогам союзники оказывают Украине действительно мощную помощь на сумму 4 миллиарда долларов. В частности, речь идет об усилении нашей противовоздушной обороны. Считаете ли вы, что эта помощь позволит нам также пережить зиму, ведь уже сейчас звучат опасения, что следующей зимой враг будет наносить еще больший ущерб нашей энергетической инфраструктуре.

– Прежде всего, было объявлено о выделении значительных средств на ПВО. Но проблема не в этом, а в том, что даже имея деньги, не факт, что мы сможем их конвертировать в ракеты. Производителей ракет для Patriot в мире, по сути, один – это компании Raytheon и Lockheed Martin. Они производят ограниченное количество этих ракет, и новые ракеты поступят на склады Соединенных Штатов, которые израсходовали значительное количество в Иране.

Поэтому надеяться, что мы сможем полностью удовлетворить все наши потребности, даже имея деньги, я бы не стал. То, что зима будет тяжелой – это однозначно. Здесь нет никаких сомнений. Мы можем заставить противника сесть за стол переговоров до наступления зимы – это вполне реально. Но сказать, что мы полностью прекратим боевые действия, заключим перемирие, достигнем какого-то устойчивого мира? У меня есть определенные сомнения, что это произойдет. Потому что для Путина это "замораживание", этот условный мир будет очень трудно преподнести россиянам как победу. Поэтому я думаю, что это маловероятно.

Кроме того, во время "Рамштайна" речь шла о дальнобойной артиллерии, действующей на расстояние более 30 км, и выделении средств на дальнобойные ракеты – ракеты как для ПВО, так и для ударов по территории России. И эти удары по территории России вполне реально могут поставить их ВПК на колени. Мы можем уничтожить их производство ракет.

Это более реальный сценарий, чем закупка достаточного количества ракет для Patriot. Проще уничтожить их производство, чем купить миллионы ракет, необходимых для того, чтобы сбивать все ракеты, которыми они стреляют по нам.

– Итак, если говорить о перспективах ближайшего полугодия, то в целом прогноз скорее положительный, чем отрицательный?

– Более позитивный, это однозначно. Если сравнивать с тем, что было, скажем, год назад, то этот год гораздо более позитивный.