"Наша работа продолжается до нескольких суток, но забываешь даже воды попить": психолог ГСЧС Одессы рассказала об оказании помощи на местах ракетных ударов
Виртуальный мемориал погибших борцов за украинскую независимость: почтите Героев минутой вашего внимания!
!['Наша работа продолжается до нескольких суток, но забываешь даже воды попить': психолог ГСЧС Одессы рассказала об оказании помощи на местах ракетных ударов](https://i.obozrevatel.com/news/2024/7/23/psiholog.jpg?size=1944x924)
Одесса – одна из ключевых целей россиян. Последствия ракетных ударов известны: это приводит к гибели людей и разрушениям. А также к постоянным стрессовым расстройствам у жителей города. Ступор, страх, агрессия, апатия и дрожь – самые распространенные реакции людей, ставших непосредственными свидетелями попадания российских ракет в жилые дома. Как правило, первую психологическую помощь им оказывают психологи ГСЧС, которые приезжают на прилеты вместе со спасателями. Когда смотрят на происходящее, им самим бывает страшно. Особенно если есть вероятность повторного обстрела. Но помогают опыт и внутренний ресурс. Об этом OBOZ.UA рассказала Анастасия Диброва, психолог ГСЧС Одесской области.
Сопровождаем пострадавших, родственников погибших и в больницы, и в морги, а также даже на похороны
С начала полномасштабного вторжения трагедий в городе стало очень много. В Одессе бывают только периоды, когда обстреливают меньше, но атаки происходят постоянно. И каждый раз на место прилетов выезжают психологи ГСЧС. Они приезжают почти сразу и оказывают экстренную, первую психологическую помощь. Это и сопровождение пострадавших, родственников погибших, очевидцев событий и так далее.
Состояния у людей в таких ситуациях бывают совершенно разные. Может быть страх, апатия, ступор, может быть, напротив, плач, агрессия, дрожь. Очень-очень разные реакции. Иногда они приводят к другим плохим реакциям организма. Поэтому помощь именно в эти первые минуты и часы очень важна и необходима. Исходя из того, в каком состоянии находится человек, мы знаем, какую именно ему нужно оказать помощь. Вообще позиция у нас на любом пожаре или чрезвычайной ситуации активная. Мы отслеживаем всех и происходящее вокруг, чтобы понимать, кто в первую очередь нуждается в помощи, кого нужно сопровождать, кому необходимо немедленно оказать первую психологическую помощь и так далее.
Мы находимся на месте все время, пока идет разбор завалов. Сопровождаем пострадавших, родственников погибших. При необходимости мы едем с ними и в больницы, и в морги, а также даже на похороны. То есть такая экстренная психологическая помощь может длиться от нескольких часов до нескольких суток.
Также во время крупных прилетов часто приходят психологи из благотворительных организаций, из других организаций, которые тоже предлагают свою помощь. У нас уже есть контакты, например, с разными безоплатными психологами, которые предоставляют консультирование, сопровождают людей и так далее. Мы можем предложить такого психолога человеку. Но в первую очередь психологическая помощь – это добровольно. Если человек захочет, то, конечно, мы ему предоставляем такой контакт. При необходимости люди могут обращаться и к нам, но, как показывает опыт, в первую очередь необходима экстренная психологическая помощь.
Во время больших прилетов приходят люди, предлагающие любую помощь
Но не только мы помогаем на местах чрезвычайных ситуаций. Постоянно, особенно если это большие, масштабные прилеты, приходят простые люди и помогают нам. Это и соседи, и жители из других районов города. Они привозят воду, одежду, обувь, предлагают свою физическую силу: разбирают завалы, кого-то помогают отвезти в больницу и так далее.
Не могу не вспомнить один из таких больших прилетов в этом году, в начале марта. "Шахед" попал в 9-этажку, тогда погибли 12 человек, среди которых 5 детей. Вообще это был один из самых страшных прилетов.
Много детей погибших, раненых. Погибла семья из 5 человек: отец, мать и трое детей. Это было ужасно.
И вот я помню, как туда приезжали люди, обычные люди, которые не имели отношения ни к этой улице, ни к городу, ни к ГСЧС или медицинской службе и так далее. Все они предлагали свою помощь.
Я помню, что, например, тогда прибежала женщина, которая сказала, что она – няня одного из детей, находящихся под завалами. То есть они даже не родственники, она просто иногда приходила к тому ребенку. Она все время там находилась, просто до последних минут. А когда узнала, что ребенок жив, сразу поехала к нему в больницу.
Мы видели разное. Бывает очень страшно
Как и любому человеку, иногда мне бывает страшно. Есть разные ситуации, есть инстинкты самосохранения. Глядя на происходящее, где-то иногда проскакивает мысль о том, что могут быть повторные прилеты.
Мы видели разное. Но, наверное, опыт нам помогает. Когда ты выезжаешь на прилет, ты собираешь всю мощь и волю в кулак и даже не думаешь о себе.
У нас были выезды, на которых, честно говоря, забываешь, что ты, например, не пил воду уже 6-8 часов, не сидел целые сутки. Ведь у тебя одна задача: как можно лучше и быстрее помочь человеку.
Уже после того, как, например, мы проработали на месте события сутки или двое, когда приходишь уже домой, ты чувствуешь эту боль физически: ноги не держат, дико хочется спать. Но потом организм восстанавливается и ты снова берешься за дело.