США говорят о победе Украины, удары по Москве можно утроить: интервью с Симорозом

Эффективные удары Сил обороны Украины по объектам в России начали существенно менять ситуацию не только на поле боя и на территории страны-аогессора, но и в сугубо дипломатической сфере. Все любят поддерживать сильных – этим объясняется изменение в риторике западных партнеров нашей страны, в частности, США, которые открыто начали говорить о победе украинской армии. Несмотря на то, что слово "победа" не слишком уместно в ситуации, когда война продолжается, а обстановка на фронте еще не стабилизировалась, успехи Украины в уничтожении экономического потенциала России действительно впечатляют.

Кремлевский диктатор Владимир Путин, так же как и лидер нацистской Германии Адольф Гитлер, признает свое поражение лишь в последний момент. Однако, если благодаря помощи союзников Украина сможет расширить масштабы дипстрайков на вражеской территории, это станет серьезной угрозой для режима в Кремле.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал ветеран войны, общественный активист, юрист Олег Симороз.

– Заместитель госсекретаря США Джереми Левин во время "Украинского обеда" в Гданьске сделал знаковое заявление. По его словам, на данный момент украинская сторона побеждает. Ранее американский президент Дональд Трамп заявил, что, несмотря на затянувшуюся войну, Владимир Зеленский сохраняет устойчивые позиции в противостоянии с Россией и "достаточно хорошо справляется". Согласны ли вы с такими довольно оптимистичными оценками американских партнеров?

– Это абсолютно политическое заявление, его следует рассматривать исключительно как таковое, а не как позицию военных, результаты аналитической оценки данных и т. п. Так изменилась риторика администрации Трампа. Самому Трампу, который недавно встречался с генеральным секретарем НАТО, тоже задавали подобный вопрос, и он дал примерно такой же ответ.

Поэтому можно констатировать, что это согласованная позиция, которая существует в Белом доме. И это на самом деле положительное изменение риторики, когда они дают такую оценку действиям Украины и уже не говорят о том, что мы падем через пару месяцев, не обвиняют нас в каких-то глобальных проблемах. Сейчас речь идет об успехах.

По моему глубокому убеждению, несомненно, этому способствовала наша дальнобойная работа. Она дает возможность политикам – как европейским, так и американским – более серьезно и даже более агрессивно говорить об успехах Украины. Потому что их видит весь мир, и они дают системный результат. Системные удары по российским НПЗ дали результат, ведь они привели к тому, что в России, по сути, возник кризис с топливом. Это ощущается на заправках и в Москве, и в Крыму, и во многих других регионах.

Но я хочу пожелать нашим читателям не увлекаться шапкозакидательством, не поддаваться этой эйфории, ведь мы находимся в состоянии войны – затяжной, сложной войны, где нам нужно систематизировать наши возможности.

Я рад, что на самом деле на достаточно высоком уровне ведется работа по нанесению далекобойных ударов. Хотя мы вступали в полномасштабную войну без собственных производств, без дронов и, по сути, без ракет. Сейчас мы наверстываем упущенное и наконец-то можем говорить о первых результатах системных ударов, ведь их тоже пришлось ждать.

Хорошо, что война перекинулась на территорию России, но война, к сожалению, продолжается также на территории Украины. У нас есть оккупированные территории, враг регулярно проводит активные наступательные действия. И ситуация на фронте, к сожалению, остается нестабильной. На многих направлениях ситуация не стабилизировалась, враг, к сожалению, продвигается.

Поэтому слово "победа" нельзя использовать как вздумается. Успех и результат – это успех и результат. Но нельзя, на мой взгляд, словом "победа" разбрасываться направо и налево. Я понимаю, что американские и европейские партнеры не в полной мере владеют контекстом того, что у нас происходит, поэтому им это можно простить, тем более что это говорится из добрых побуждений, поэтому это нормально. Но украинскому народу нужно воспринимать понятия "победа" и "успех" в полной мере – так, чтобы в Украине не было войны. А это возможно в рамках стабилизации ситуации на фронте, там ситуация должна улучшиться. Но на сегодняшний день она, честно говоря, пока сложная. Поэтому я бы не стал заранее закидывать шапки. Нас ждет еще большая работа.

По моему убеждению, она не сможет состояться без армейской реформы, без реформы мобилизационных процессов. Сейчас этот вопрос активно обсуждается военным сообществом, ветеранами, лидерами общественного мнения и не только; звучит много критики в адрес этой инициативы, а также совершенно правильные аргументы. И я очень надеюсь, что к этим людям прислушаются.

Итак, вопрос в том, удастся ли провести реформу, а не бутафорию. От этого будет зависеть реальная ситуация на фронте и, как следствие, сможем ли мы говорить о каких-то глобальных успехах, победах и т. п.

– Вы сказали, что сейчас ситуация на фронте сложная. Но где она наиболее сложная? Только на востоке, в районе "пояса крепостей", или где-то ещё?

– Если посмотреть на карту боевых действий, то, безусловно, это восточная часть, район Константиновки. Её можно выделить, ведь сейчас она является стратегической в контексте всего востока Украины, в контексте Краматорской агломерации, которая имеет большое значение. И с точки зрения обеспечения Вооруженных Сил у нас должны быть тыловые города.

Но ситуация сложная вдоль всего участка фронта, начиная с Купянска, с северной части фронта, и заканчивая югом, Запорожьем и так далее. У противника есть как успехи, которые он пытается развить в Константиновке, так и проблемы, причем проблемы глобального характера, о решении которых он до сих пор не имеет четкого представления. Это касается логистики из Крыма и всего южного направления.

Я очень надеюсь, что мы не будем бросаться словами и говорить о десантных операциях, не будем повторять сценарий 2023 года, когда сначала о контрнаступлении полгода писали в новостях, а потом удивлялись, почему оно провалилось. Очень надеюсь, что мы воспользуемся проколами врага в плане логистики благодаря нашим далекобойным ударам, установлению контроля над автомобильными дорогами как на востоке, так и в районе Мариуполя, ведущих к трассе на Крым – адекватно, с нормальной подготовкой, с нормальным планированием, без публикаций в СМИ. У меня есть определенный оптимизм, что мы сможем воспользоваться этим на фронте и переломить ситуацию.

Честно говоря, нам это нужно. Сейчас нам трудно стабилизировать ситуацию на ключевых участках фронта, поэтому я считаю, что наши успешные действия могут ослабить действия врага на других участках фронта.

– Вы упомянули о Крыме, где проходит довольно успешная операция по перерезанию логистики противника. В этом контексте президент Зеленский сказал, что сейчас существует теоретическая возможность оперативно создать условия для принуждения России к миру – для этого нужны определенные решения международных партнеров по поддержке Украины. Как вы думаете, о каких именно решениях идет речь? Верите ли вы в то, что именно перерезание логистики в Крым может принудить Россию к миру?

– На самом деле я не так оптимистичен по этому поводу, потому что понимаю, с кем мы имеем дело – мы имеем дело с террористом номер один в мире, который одержим и властью, и территориями. Соответственно, он будет сражаться, бороться за эти территории до конца. Он призвал военных: "Работайте, братья" (на Петербургском экономическом форуме Путин заявил: "Товарищи солдаты и матросы, товарищи старшины и мичманы, товарищи офицеры, адмиралы и генералы, вся страна смотрит на вас, вся страна гордится вами и надеется на вас. Работайте, братья!" – Ред.). Это, конечно, все очень здорово, но он максимально кровожадно использует свою пехоту, не щадит ее. Для него власть и территории гораздо ценнее, чем какие-то там россияне или другие народности так называемой федерации.

Поэтому я не испытываю большого оптимизма, так как уверен, что Путин – это своего рода Гитлер. Он будет воевать до конца в своем бункере и застрелится только в тот момент, когда услышит бои на своей улице.

Думаю, президент Зеленский имел в виду дальнобойные средства. В принципе, с этим можно согласиться, ведь уже сейчас у нас есть подтверждение того, как благодаря нашим ударам на большие расстояния меняется глобальная риторика международной дипломатии и политики, риторика того самого Дональда Трампа, тех самых европейских партнеров. Все хотят поддерживать сильных, не так ли?

Всем нравится видеть результаты работы, и их можно наращивать. Достигли ли мы пределов в Крыму или в Московской области? Совершенно нет. Это направление можно развивать, и удары могут быть сильнее, болезненнее и могут привести к еще большим системным проблемам в логистике противника, и не только в России. Если есть возможность – а она точно есть благодаря международным партнерам, нашим союзникам – удвоить, утроить количество ударов, это, несомненно, станет важным рычагом дипломатии.

Я упомянул Гитлера, но, думаю, даже Гитлера предавали маршалы и фельдмаршалы, которые переставали верить в его идиотизм. В случае с Путиным мы точно имеем дело не с маршалами и фельдмаршалами, а с такими себе "шестерками", выкормленными им его КГБ-шными методами. Соответственно, есть вероятность, что ситуация внутри самой России может ухудшиться из-за этого давления, когда вынозят логистику и т. п. Ведь и в России есть определенные панические настроения. Дети путинских министров тоже стоят в очередях на заправках и спрашивают: "Папа, ну как, мы еще побеждаем или уже нет?".

Я завершу очень простым выводом. Ракеты и дроны для Вооруженных Сил Украины – лучшая дипломатия для урегулирования войны в Украине. Это единственное, во что я верю в плане прекращения войны. Абсолютно. Во все остальное я не верю. Так называемая европейская дипломатия, культурная, цивилизованная полностью дискредитировала себя. К сожалению, она продемонстрировала свою несостоятельность из-за отсутствия жестких позиций. Соответственно, Вооружённые Силы продемонстрировали, что у них гораздо лучший, более позитивный опыт дипломатии.