Блог | Удар по Красной площади – это картинка для эмоций, а нам нужно уничтожить военную экосистему врага
Должны ли мы наносить удары по жилым домам в России или по Красной площади? Нет. Ни в коем случае. Мы даже не имеем право говорить о таком.
Современная война – это не о символической мести, а о системном разрушении способности противника вести войну. И именно поэтому важны не удары по площадям или многоэтажкам, а удары по тому, что кормит, заправляет, ремонтирует, координирует и вооружает российскую армию.
За последние полгода хорошо видно, что логика украинских ударов стала глубже. Это уже не только фронтовая зона, не только окопы, танки, БМП или артиллерия на переднем крае. Это удары по всей военной экосистеме врага.
На более близкой глубине это склады БК, топливозаправщики, ремонтные точки, РЭБ, антенны, ретрансляторы, командные пункты, логистика и транспорт. Именно здесь хорошо видна системность "Птиц Мадьяра": не просто попасть в отдельную машину, а ежедневно выбивать элементы, без которых российское подразделение теряет управляемость, связь, боеприпасы, топливо и темп.
Но есть еще большая глубина войны. Это нефтеперерабатывающие комплексы, которые дают топливо для армии. Это заводы по производству оружия, боеприпасов, дронов, оптики, электроники и компонентов. Это военные аэродромы, склады ракет, логистические узлы, железнодорожные сортировочные станции, ремонтные предприятия и энергетическая инфраструктура, которая работает на оборонную промышленность.
Именно удары по таким целям меняют войну стратегически. Потому что можно уничтожить один танк на фронте. А можно ударить по ремонтной базе, где восстанавливают десятки таких машин. Можно сжечь один грузовик с топливом. А можно бить по нефтепереработке, которая обеспечивает топливом целые военные округа. Можно сбить один дрон. А можно уничтожать производственные цепи, через которые эти дроны появляются на фронте.
Вот в этом разница между эмоциональной войной и профессиональной войной. Эмоциональная война ищет красивый символ. Профессиональная война ищет узел системы, после поражения которого враг теряет ресурс, темп и возможность продолжать боевые действия.
Поэтому удар по условной Красной площади или многоэтажке в Москве ничего не меняет для фронта. А удар по НПЗ, оборонному заводу, складу БК, узлу связи, военному аэродрому или ремонтному предприятию меняет очень многое.
Это и есть настоящая демилитаризация. Не шум на один день. Не картинка для эмоций. А системное уничтожение военной машины России на всей глубине ее работы.
Поэтому я рад, что в армии постепенно появляются такие люди, как Роберт Бровди. Не просто исполнители отдельных приказов или командиры "старого типа", а люди с системным мышлением, которые понимают логику современной войны.
Именно они понимают, что сегодня война это уже не только о количестве людей или техники. Это об аналитике, масштабировании решений, скорости адаптации, построении систем поражения, интеграции дронов, связи, РЭБ, разведки и логистики в единый механизм.
И главное это о способности мыслить не категориями отдельного окопа или отдельного боя, а категориями всей системы войны. Где важно не просто уничтожить одну цель, а нарушить работу целой цепи: производства, доставки, координации и управления.
Именно такие люди и могут постепенно менять армию к лучшему. Потому что современная война все больше выигрывается не громкими заявлениями, а системностью, логикой, технологиями и способностью быстро учиться.
