Враг потерял существенное преимущество, не имеет "противоядия" и идет к краху. Интервью с Сунгуровским

Российская оккупационная армия потеряла существенное преимущество на поле боя, из-за чего Силы обороны Украины начали быстрее освобождать оккупированные территории, а ракетно-пушечные удары врага существенно уменьшились. Речь идет о потере в управлении и контроле из-за отключения Starlink. Противник еще не нашел "противоядие", но есть и другие, более глобальные факторы, которые ведут к его краху. Прежде всего это сумма экономических проблем, которые продолжают накапливаться и опосредованно влиять на поле боя.

Говорят, с Россией надо договариваться, потому что географию не изменить. Но на самом деле надо работать над тем, чтобы изменить административное устройство РФ, как это в свое время произошло с Советским Союзом.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал директор военных программ Центра Разумкова, военный эксперт Николай Сунгуровский.

– Всего за пять дней, с 11 по 15 февраля, Силы обороны вернули под контроль около 201 кв. км территорий. Это является наибольшим прогрессом за два с половиной года. Аналитики утверждают, что это произошло благодаря отключению россиян от Starlink. Считаете ли вы, что действительно главная причина заключается в этом? Можно ли расширить этот успех?

– Это очень трудный вопрос, ведь успех на поле боя состоит из многих факторов. Изменение каждого из факторов может привести к кардинальным изменениям или наоборот – не складываться в определенную общую тенденцию.

К сожалению, Россия до сих пор имеет количественное преимущество, и это количественное преимущество означает, что они могут маневрировать своими силами и средствами. Поэтому они гораздо успешнее, чем мы. С техникой у нас пока более-менее складывается нормально, но с живой силой очень большая проблема, у нас очень большой дефицит.

Поэтому концентрация наших войск на определенных участках фронта означает, что другие участки будут вынужденно ослаблены. Россияне об этом знают, ведь разведка там работает хорошо. Поэтому каждый такой прорыв означает, что по факту на одном участке фронта мы прорываем оборону, а на другом теряем контроль над несколькими селами. То есть это качели. Поэтому очень трудно сказать, чем все это закончится.

На самом деле лишение России Starlink привело к тому, что было потеряно серьезное преимущество в управлении и контроле на переднем крае, и не только там. Ведь мы видим, что изменения происходят не только на фронте – стало меньше ракетно-дроновых ударов, к тому же они сконцентрированы преимущественно на близком расстоянии, в прифронтовых районах. Потому что нет Starlink, соответственно, нет систем управления полетом тех же дронов. Если же враг без дронов запускает одни баллистические ракеты, мы их перехватываем, мы их сбиваем. Российские дроны истощали нашу ПВО и приводили к неприятным последствиям при ударах по гражданской инфраструктуре, энергетической инфраструктуре и так далее.

То есть каждый из этих факторов влияет на общую ситуацию. Насколько сильно? Настолько, насколько мы можем найти "противоядие". Причем, это происходит с обеих сторон: мы придумываем что-то новое, применяем что-то новое, а россияне пытаются найти контрмеры. И наоборот, так же поступаем и мы. Это война, живая штука.

– Вы сказали о том, что у нас проблема с живой силой. Действительно, это так. Но последние тенденции свидетельствуют о том, что потери врага сейчас превышают количество новых подписанных контрактов. Как вы думаете, с чем это связано? С тем, что Силы обороны начали уничтожать больше живой силы противника, или с тем, что у врага проблемы с новыми контрактами?

– И первое, и второе. На самом деле растет наше боевое искусство, на нашей стороне есть и техническое преимущество. И внутренние факторы внутри России не позволяют им мобилизовать личный состав в таких масштабах, которые могли бы компенсировать потери на фронте. Это все работает. Это война на истощение.

На самом деле да, это есть. Какие будут последствия? Я так считаю, что очень неприятные для России, потому что там не только на фронте происходят подобные вещи. Там и в экономике происходят очень негативные события. Россия на пороге краха.

На Мюнхенской конференции говорили, что нам надо общаться с Россией, потому что мы не изменим географию... Да, географию мы не изменим, но мы можем изменить административное устройство России. Не надо забывать, что на месте постсоветских стран когда-то был Советский Союз, который прекратил свое существование. То есть такой прецедент уже есть. Так же надо делать и с Россией.

– Вы сказали, что Россия на пороге краха. Из-за какой самой главной проблемы она оказалась в таком состоянии?

– Экономика. Разрушение экономики, собственной экономики. Это не только газ и нефть. Да, они являются определяющими факторами поддержки российской экономики, но сама система управления и планирования этой экономикой является не очень гибкой. России удалось быстрыми темпами переориентировать экономику на военные рельсы, но что дальше? Из-за того, что созданы новые военные предприятия, которые заняты изготовлением военной техники, уменьшаются производства потребительских товаров, и это разрушает экономику. А это и финансы, и кредиты, и все остальное.

Эта ситуация влияет не только на производство – это также влияет на население, на его состояние. То есть речь идет о кумулятивном эффекте. Именно он, а не какой-то отдельный фактор, привел к такому состоянию.

– Но мы понимаем, что когда речь идет об экономике, о ее влиянии на непосредственно военные действия, то нельзя сказать, что это влияние будет очень быстрым, оно имеет какой-то определенный временной лаг. По вашим оценкам, когда эта сумма проблем даст о себе знать непосредственно на поле боя?

– Этого я не могу сказать. Я не являюсь экспертом в экономике, чтобы делать такие прогнозы. Для этого надо видеть ситуацию изнутри.