Фейгин: повредившимся в уме россиянам нужна денацификация, а Путину – Гаага. Интервью

5 минут
46,1 т.
Фейгин: повредившимся в уме россиянам нужна денацификация, а Путину – Гаага. Интервью

Зверства в Буче под Киевом и других городах и селах Украины совершали "повредившиеся в уме" россияне, рабы с измененным сознанием, дорвавшиеся до власти. Российское общество отравлено пропагандой и нуждается в лечении и денацификации.

Видео дня

Преступления российской армии имеют все признаки геноцида украинского народа. Посадить на скамью подсудимых в Гааге президента РФ Владимира Путина будет непросто, но по-настоящему мощные санкции против всех задействованных во власти в России могут привести к крушению режима.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZREVATEL высказал российский правозащитник Марк Фейгин.

После того, как мир увидел злодеяния российских оккупантов в Буче под Киевом, все чаще стали говорить о геноциде. Действительно ли имеются все признаки геноцида украинского народа?

– С точки зрения определения, которое дано еще ООН в документах Генассамблеи 1948 года, в Резолюции о геноцидах и наказании за них, все признаки соответствуют. Массовое, полное или частичное уничтожение определенной группы по какому-то из признаков – национальному, расовому, религиозному и так далее.

Если говорить о дефинициях, геноцид, безусловно, имел место. Особенность в том, что это происходило не только в Буче. Просто мы знаем об уничтожении украинцев именно там, но ведь именно по всем этим признакам отбирались люди и уничтожались. Мужское население, украинцы. В данном случае не имеет значения, кто из них был русским, русскоязычным, крымским татарином, мадьяром или евреем. Здесь родовой признак определен.

Но идет расследование. Нужно сформировать международную следственную группу. В международном суде в Гааге идет соответствующее дело и там принимают соответствующие решения.

Да, материалы о признаках геноцида могут собираться в национальной украинской юрисдикции и передаваться туда, но, безусловно, международные представители тоже могут влиться в это расследование.

Очевидные выводы, к которым придет расследовательская группа, могли бы быть положены в основу официального решения на международно-правовом уровне. Какие-то отдельные заявления национальных правительств звучат именно так. Они рассматривают то, что произошло в Буче, как геноцид.

Думаю, главный орган, который мог бы дать определение этому всему, – это Генеральная ассамблея ООН. Это было бы исчерпывающим. Все остальное вытекало бы из этого решения.

Там могут быть определенные препятствия. Россия играет в Совбезе ООН известную роль как постоянный член с правом вето. Тем не менее ООН могла бы справиться хотя бы с этой миссией, чтобы официально решить этот вопрос в своей резолюции Генассамблеи.

Каковы перспективы наказания за геноцид?

– Можно выписать сто арестов на Путина, но кто поедет его забирать? Режимы и поскромнее не справлялись с этой задачей, где-нибудь в Судане и так далее. На это уходили многие годы.

Поэтому я надеюсь, что будет какой-то процесс, который повлияет в целом на политическую ситуацию в мире, и в России в частности. Потому что санкции сейчас – самый действенный инструмент.

Если выводы, которые будут сделаны следствием, будут закреплены в каком-то решении ООН и так далее, можно действовать уже более решительно.

Например, дочек Путина внесли под санкции. Но потребность подвести под санкции есть по отношению ко всей системе власти в России. Это должны быть сотни тысяч людей, которые составляют эту власть, которая создала возможности для проявления геноцида в отношении украинцев. Здесь нужно решение массового характера.

Невозможно посадить Путина на скамью подсудимых в Гааге, как это сделать? Но заменой этому служит система наложения санкций – более жесткая, более массовая. Она способна создать условия для наказания.

А это, в свою очередь, может привести к политическим последствиям, к политическим переменам в самой России. Почему нет?

Преступления в Украине совершали российские рабы, дорвавшиеся до власти.

На днях СБУ перехватила разговор российской школьницы с братом, в котором она сказала: "скорей убивай украинцев и возвращайся домой". И таких случаев масса. Мы все видим комментарии россиян под видео о зверствах российских оккупантов. Что вообще происходит с этой нацией, с этим народом?

– Все равно останутся россияне, которые не повредились в уме, на которых так не воздействовала пропаганда, которые продолжают оставаться людьми. Их немало. Это миллионы людей, которые не приняли этого и не примут никогда. Они всегда будут верны своим этическим принципам.

Но мы констатируем, что Россия превратилась в тоталитарную страну. Потому что тоталитарность как определение системы власти распространяется не только на институты, репрессивные органы, ФСБ, армию и так далее, но и на средства массовой информации, где ничего, кроме пропаганды, нет.

Пропаганда направлена на то, чтобы внушать населению все эти идеи. Поэтому мы говорим, что пропаганда должна наказываться так же жестоко, как и те, кто совершают эти преступления. Ведь сначала надо повредить сознание, что и было сделано за четверть века, если говорить о Путине и его власти. Им это удалось. Они настолько сильно деформировали сознание большинства россиян, что убийство является для них приемлемой формой самовозвеличивания, самоутверждения.

Я сделал стрим, во время которого попытался подойти к этой теме с психологической и социальной стороны. Необходимо понимать, что в России люди абсолютно бесправны – не важно, военный ты или рядовой, обыватель или столоначальник. Люди не имеют ничего, они бедны, они социально унижены. Любой правоохранитель может сделать с ними все, что захочет, вплоть до дубинки в заднице.

Не могли только офицеры заниматься зверствами в Буче. Выполняли приказы обычные рядовые, срочники, контрактники. Вы представляете, какую власть они получили, добравшись до Украины? Может быть, многие из них и за границей никогда не были. И вдруг перед ними открылся такой портал, где они могут почувствовать себя властителями, начальниками, насильниками и так далее.

И они сразу этим воспользовались. Буду насиловать, убивать, отнимать, мародерить, потому что открылась такая возможность. Мало того, тебя за это еще и поощряют.

Это психологическое состояние, когда люди, которые сами являются бесправными рабами, оказавшись в роли хозяев, тут же плодят вокруг себя рабов и воспроизводят модель поведения, модель отношений, которые они имели у себя на родине.

Всякая тоталитарная система порождает зло не только в тех, кто управляет, но и в управляемых. И это надо лечить. Лечение – это катарсис, который они должны пережить. Приблизительно те же процессы происходили в Германии с поправкой на культуру, на Европу.

Нация должна пройти катарсис, оздоровление правдой. Ведь немцы тоже отрицали свою вину за преступления Гитлера. "А я не знал, я не ведал".

Но в Германии денацификация осуществлялась посредством военной оккупации, это делали американцы, победители. Именно они взяли на себя эту миссию, и они с ней справились. А что будет с Россией – бог знает. Пока все слишком плохо.

Фактически денацификация сегодня нужна России.

– Конечно. Она нужна. Все, что они высказывают, – это не нацизм в строгом понимании слова. Нацизм – это сугубо немецкое явление. А вот тоталитарная форма фашизма со всеми прелестями – это более точное определение.

Я думаю, здесь есть место для беспощадного анализа. С этим же надо что-то делать, чтобы произошло исправление.

По поводу ответственности за изменение сознания. Помимо пропагандистов, как вы расцениваете роль в этом и РПЦ, Гундяева, который благословлял преступников?

– Нынешняя роль церкви не отличается от пропаганды. Она часть пропаганды. Гундяев в бога не верит. Это коммерсант, да еще и с погонами, его биография ни для кого не секрет. С ранних лет он сотрудничал с Лубянкой, он часть этой машины власти. Церковь в России далека от православия, далека от истинной веры.

Интересен феномен лютеранской церкви в нацистской Германии и в меньшей степени католической. В целом церковь как институт была противопоставлена нацистской власти. Церковь, скорее, была убежищем для диссидентов внутри Германии. В России сейчас все совсем не так. В России церковь – орудие борьбы с несогласными.