Кремль в бессильной ярости набрасывается на Киев, но союзники могут просить не трогать Москву. Интервью с Шарпом

В основе массированных атак страны-агрессора России по Киеву, в частности, с применением баллистики, лежит бессильная злоба и стремление отомстить ВСУ за успешные удары по объектам на территории РФ – именно так это выглядит согласно российской логике. Атаки по столице Украины будут продолжаться в прежнем формате или даже усиливаться до тех пор, пока у нас не появится средство устрашения врага, например, собственная баллистическая ракета.

Эффективные удары Украины в акватории Азовского моря де-факто сделали невозможным судоходство России. ВСУ могут также активизироваться и в Черном море и даже нанести удары по Новороссийску, которые будут действительно чувствительными. Тем не менее, необходимо также учитывать и политический аспект. Некоторые союзники Украины могут быть против подобных ударов, а также против ударов по Москве.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– В последнее время в атаках страны-агрессора на Украину заметны некоторые изменения: в них стало больше баллистической составляющей, и, соответственно, запускается меньше крылатых ракет и даже БПЛА, а также участились массированные удары по Киеву. Как вы думаете, в чем причина такого смещения акцентов врага и как будет развиваться ситуация дальше, особенно тогда, когда Украина, надеюсь, получит больше средств защиты против баллистических ракет?

– Я думаю, что здесь достаточно простое объяснение. Баллистические ракеты более эффективны и их сложнее сбивать, даже если есть средства перехвата. Потому что средства перехвата и дорогие, и должны находиться в непосредственной близости от атакуемых целей.

Кроме того, акцент на столицу Украины можно объяснить тем, что удары по Киеву, как они считают, более болезненные с точки зрения того, как их воспринимает украинское общество и украинская власть, чем удары по меньшим городам и тем более селам. Удар по Киеву дает наиболее резонансный результат – так, я думаю, работает их логика.

Это не значит, что они не наносят удары по другим местам и не будут их наносить. В частности, если они считают, что есть какой-то важный объект, экономический или военный, они будут по нему бить. Но Киев – это, что называется, нервный центр.

Как они будут себя вести дальше? Могу предположить, что ровно так же и будут. Возможно, у них изменятся приоритеты. Но если Украина продолжит бить по целям в глубоком российском телу, то больше шансов на то, что они усилят свои удары по тем или иным точкам, в частности, по Киеву, ведь на внутреннем уровне они позиционируют это как ответную реакцию.

Есть элемент бессилия и обозленности на то, что в России стало хуже, что они не справляются, значит, надо как-то ответить. Все время хочется ответить или думать, что это ответ. Поэтому первое, что приходит в голову – это бить по Киеву, создать в столице и визуальную, и реальную картинку, что, дескать, мы жестко отвечаем. Если отвечать по условному Кривому Рогу, то это так не выглядит.

Что-то измениться может только в том случае, если заработает эффект устрашения. Если на каком-то этапе у Украины появятся средства – не для перехвата баллистики, а те, благодаря которым наносятся удары по Москве, Санкт-Петербургу примерно с такой же эффективностью и интенсивностью, как они наносят удары по Киеву, то есть собственная баллистика. Если не появится эффекта по гласному или негласному договору взаимного сдерживания и устрашения, то надо исходить из того, что пока удары будут как минимум не слабее, и могут даже увеличиваться.

По поводу того, что Украина получит средства против баллистики. У меня пока нет оснований считать, что таких средств будет много и что это как-то кардинальную изменит ситуацию к лучшему. Хорошо, если будут поступать в каких-то небольших количествах и постоянно. Резкого скачка я не ожидаю просто потому, что таких средств мало в запасе, и стороны, у которых они есть, предпочитают оставить у себя неприкосновенный запас и не торопятся буквально все отдать Украине.

Поэтому, например, цифра, озвученная президентом Зеленским, который говорил, что хотелось бы к зиме получить что-то вроде 300 ракет для Patriot, то есть примерно по сотне в месяц на каждый зимний месяц – кажется мне вряд ли достижимой. Теоретически дать столько могут, но мне сложно поверить, что на три зимних месяца действительно дадут такое количество ракет. Могу пожелать Украине успеха в этом плане, именно исходя из того, как ситуация развивалась до сих пор, западные страны вряд ли решатся на передачу такого количества.

– Считаете ли вы, что и Украина также должна смещать акцент на Москву и Питер, а не на российскую глубинку, где находятся те или иные военные объекты? В частности, в контексте нашей баллистики. Министр Федоров в последний день пребывания на этом посту сообщил, что в Украине прошли первые испытания нашей баллистической ракеты. По вашему мнению, куда должна в первую очередь лететь наша баллистика, когда она у нас будет?

– Ключевой момент – когда она будет. Абстрактная баллистика, несуществующая, к сожалению, не может никуда лететь. Предположим, есть небольшое количество ракет и производится также очень небольшое количество. Предположим, они достаточно точные и могут достигать Москвы. Но когда их очень мало, возникает дилемма.

На что их использовать? Можно демонстративно использовать против Москвы, против каких-нибудь целей в Москве, наподобие того, как Россия стреляет по Киеву. Но если их реально мало, и противник это, скорее всего, прекрасно понимает, то эффекта устрашения здесь, скорее всего, не будет. Устрашить можно неким постоянным и большим количеством. Скорее, это будет некая демонстрация относительно будущего, ближайшего или среднесрочной перспективы.

Соответственно возникает вопрос, целесообразно ли действовать таким образом и не лучше ли потратить такую ракету на какую-то конкретную одну важную цель. Черт с ней, с Москвой, но вот, например, вывести из строя какой-нибудь завод... Это непростая дилемма, и вполне вероятно, что выбор должен быть сделан в пользу важного объекта ВПК.

А когда ракет уже по-настоящему много, то можно бить и по объекту ВПК где-нибудь в Тульской области, и по Москве, на все хватит. Вот тогда у тебя уже есть очень существенный выбор, и ты можешь добиться и устрашения, и регулярного воздействия.

Например, ты показываешь России, что можешь выбить энергетику в ряде областей. Соответственно, российская власть задастся вопросом, а стоит ли нам выбивать энергетику в Украине, если нам тоже потушат свет. Несколькими ракетами ты этого не сделаешь. Несколько ракет – это только демонстрационные действия, символические или точечное уничтожение чего-то.

Поэтому для начала должны появиться баллистические ракеты, реально оперативно готовые, и должно быть развернуто их хоть какое-то полумассовое производство. Когда происходит первое испытание баллистической ракеты, это подразумевает, что до оперативного статуса потребуются еще годы. Я очень желаю, чтобы до достижения этой цели оставались месяцы, потому что время совершенно не ждет.

Кстати, также важно понимать, что есть и политические ограничения. Какие-то союзники могут просить Украину не трогать Москву. Могут даже угрожать лишением помощи. Когда принимаются такие решения, могут возникнуть новые аспекты, но главное – иметь сам инструмент. А тот факт, что его пока лишь испытывают, и непонятно, на каком этапе, не говорит о наличии инструмента.

– Последний вопрос – по поводу ударов по танкерам российского теневого флота. По информации Сил беспилотных систем Украины, их за считанные дни было уничтожено более двадцати. Это существенный урон для страны-агрессора?

– Термин "уничтожено" здесь не верен. "Уничтожено" – это либо потоплен вообще, либо объект так поражен, что его нельзя восстановить.

Видимо, тут ошибка с терминологией. Они повреждены в той или иной степени. И, насколько я понимаю, задача каждого удара по конкретному танкеру – надолго вывести его из строя.

Навсегда вывести его из строя очень трудно. Тут нужно поражать и поражать. Случаев, чтобы они безвозвратно ушли, очень мало. Но в любом случае это, безусловно, существенные удары. В Азовском море повреждено огромное количество целей.

По большому счету, если украинцы сохраняют ту возможность, которая была продемонстрирована в последние дни в Азовском море, то судоходство там становится почти невозможным. Соответственно, и логистика, и снабжение, и вывоз зерна из азовских портов, и так далее. Если же вдруг исчезает возможность воздействия с чисто военной точки зрения, то все постепенно восстанавливают и вводят в строй.

Бывают и политические договоренности: вы нам не трогайте это, мы вам не трогаем это. Если же нет ни того, ни другого, если военные возможности Украины сохраняются и никто никого не ограничивает, то с азовским судоходством у России все будет очень плохо.

С Черноморским регионом, как мы видим, украинцы в последние дни поднимают планку и бьют уже в Черном море по танкерам. И тут, опять-таки, могут возникнуть политические ограничения. Я имею в виду, что Россия ведь усилила удары и по украинским портам, и по судам, идущим в Украину. Здесь есть очень резкое взаимное обострение. Соответственно, я не исключаю какие-то отходы от этих позиций с двух сторон, вы нам, мы вам. Так это до недавних пор работало в рамках зерновой сделки. Но мы видим осознанный выбор украинского руководства бить по этим танкерам.

Посмотрим, что будет дальше. В принципе, здесь есть все возможности нанести очень существенно ущерб этой составляющей, вплоть до ударов по танкерам в районе Новороссийска. Но там уже серьезно дает о себе знать проблема, связанная с вполне официальными поставками западным странам. Например, там нефть, принадлежащая Казахстану, Азербайджану и так далее. Поэтому здесь начинает срабатывать очень сильный политический фактор и фактор давления на Украину.

Сработает ли это фактор, я не знаю, но он обязательно возникнет. Одно дело, когда мировые цены на нефть повышаются из-за Ирана, и другое дело, если они начнут повышаться из-за Украины. У союзников и партнеров Украины могут возникнуть вопросы.