Поток баллистических ракет в Украину можно остановить: военный эксперт Нарожный объяснил важные нюансы

Страна-агрессор Россия увеличила количество баллистических ракет, запускаемых по Украине. В большинстве случаев запуски осуществляются с помощью оперативно-тактических комплексов "Искандер-М", расположенных на территории РФ. Несмотря на то, что расстояние позволяет дотянуться до них с помощью дронов, из-за недостаточной мощности БПЛА не могут нанести критических повреждений подобной установке. Для этого нужны ракеты – крылатые или баллистические, несущие мощные боеголовки. Именно поэтому Украине крайне важно развивать такие возможности.

Также крайне важно наносить удары по военным аэродромам России, причем расстояние не играет ключевой роли. Любая активность украинских БПЛА полезна, ведь даже если дрон не повредил ни одного самолета, он отвлек на себя вражеские средства ПВО. Сверхзвуковой стратегический бомбардировщик России Ту-160, являющийся носителем крылатых ракет, имеет "ахиллесову пяту" – он работает на специфическом керосине, который производит единственный НПЗ в Иркутской области РФ. Таким образом, атаки на этот НПЗ оказывают особое влияние на агрессора.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал военный эксперт Павел Нарожный.

– Очевидно, на фоне проблем Украины со средствами противодействия баллистическим ракетам враг делает главную ставку на атаки именно с применением этого вида вооружения. Как запускается баллистика? В основном с комплексов "Искандер-М", имеющих дальность 500 километров. Если учесть возможности Украины, это расстояние не должно быть проблемой. Почему же в таком случае эти пусковые установки не уничтожаются?

– У нас дроны почему-то считаются какой-то "серебряной пулей", способной уничтожить все, что угодно. Но дроны не могут уничтожить простое бетонное укрепление. То есть, грубо говоря, эта пусковая установка "Искандер-М" заезжает в подземный бетонный бункер, 20 дронов прилетают прямо в этот бункер, и установке абсолютно ничего не будет. Разве что пылью чуть-чуть покроется.

Почему мы говорим, что нам нужна баллистическая ракета, чтобы нанести удар по каким-то объектам? Прежде всего, потому что дроны сбиваются. Если простой дрон с двигателем внутреннего сгорания летит на стратегический объект, на котором находится пусковая установка ракет "Искандер-М", то он с большой вероятностью будет сбит. Там будет стоять либо "Панцирь" с достаточным запасом ракет, либо какие-то другие системы. Будут истребители, которые будут сбивать дроны и т. д.

Другие средства, которые у нас есть, – это крылатые ракеты. И сейчас, наконец, у нас начала появляться наша баллистика. Федоров заявил о первом испытании системы, созданной под руководством Министерства обороны. С большой вероятностью речь идет о "Сапсане". Почему так? Потому что ракета, будь то крылатая или баллистическая, несет гораздо более мощную боеголовку. Она может нести тандемную боеголовку, способную уничтожить это укрепление. По сути, это две боеголовки. Первая пробивает отверстие, после чего ракета влетает внутрь, и вторая боеголовка взрывается внутри этого бункера. Но для этого нужно нести боеголовку весом как минимум от 300 до 500 килограммов. В таком случае установку "Искандер-М" можно уничтожить.

За все время широкомасштабного вторжения я могу вспомнить считанные случаи, когда были повреждены пусковые установки во временно оккупированном Крыму. В частности, однажды было уничтожено несколько пусковых установок – береговая система "Бастион", запускающая ракеты "Циркон". Причем она была с ракетами, ведь произошли вторичные взрывы. На опубликованном видео было видно, как дроны попадают в колонну на марше, как они взрывались. Это был очень большой успех, но повторить его, насколько я помню, с того момента нам не удалось.

Поэтому мы пошли немного другим путем. По заводу в Воронеже, где производятся именно эти пусковые установки, прилетели неназванные ракеты, скорее всего, ракеты ERAM, по сути, КАБы с реактивным двигателем. То есть, вместо того чтобы гоняться за пусковыми установками, логичнее наносить удары по производству, где они изготавливаются, а также по запчастям к ним.

А поймать пусковую установку в тот момент, когда она выехала на стартовую точку, – это из области фантастики, особенно на расстоянии 500 километров. Здесь много нюансов. Чтобы поразить движущуюся установку или установку во время запуска, нужна связь с дроном. Дроном должен управлять человек или искусственный интеллект. Лучше все-таки человек. И мы можем это сделать там, где нам доступны американские технологии, а именно Starlink, потому что других технологий у нас нет. Большинство дронов, управляемых на больших расстояниях, управляются именно через Starlink. А на территории РоссииStarlink не работает.

Поэтому там, возможно, можно применить какие-то другие технологии, например, Mesh-модемы, возможно, технологию MIMO. Но пока что сообщений о том, что такие технологии у нас есть, что мы можем использовать их в формате FPV, я пока не слышал.

– Вы сказали, что удары по производственным объектам более эффективны, чем удары по пусковым установкам. Знаете ли вы, где именно в России расположены предприятия по производству баллистических ракет?

– Производство пусковых установок – это крупные производственные цепочки, "разбросанные" по всей территории России. Нельзя сказать, что у них есть какой-то один центральный завод. Если мы говорим о ракетах, то это Удмуртия. Наша ракета "Фламинго" попала в цех гальванизации, который был уничтожен. Судя по всему, его смогли восстановить или построить в каком-то другом месте, потому что ракеты они снова производят. Возможно, просто расходуют старые запасы, но более вероятно, что все-таки они возобновили производство.

Удары наносятся по Чебоксарам, по Воронежу, по Удмуртии. И каждое из этих производств выполняет какую-то часть этой цепочки. Во время удара по Воронежу, судя по фотографии, был уничтожен не производственный цех, а нечто вроде заводоуправления, где находились инженерные подразделения. Удар произошел утром, когда инженеры находились на рабочих местах. У них не было сигналов воздушной тревоги, поэтому, с большой вероятностью, было уничтожено много инженеров. С моей точки зрения, это даже лучше, чем уничтожать станки.

– Еще один вопрос – о российских военных аэродромах. Если составить их список в порядке возрастания расстояния, то он выглядит так: Балтимор (Воронеж) на расстоянии около 200 километров, Морозовск (Ростовская область) – 300 км, Шайковка (Калужская область) – более 300 км, Приморско-Ахтарск (Краснодарский край) – около 350 км, Дягилево (Рязанская область) – до 500 км, Энгельс-2 (Саратовская область) – 650 км, Саваслейка (Нижегородская область) – до 700 км, Моздок (Северная Осетия) – 800 км, Оленья (Мурманская область) – 1900 км и, наконец, Украинка (Дальний Восток) – почти 6000 км. По вашим оценкам, смогут ли когда-нибудь украинские средства поражения достичь их всех? Насколько целесообразно проводить такие атаки?

– Аэродромы точно нужно атаковать. Вопрос только в эффективности этих ударов. Расстояние здесь на самом деле не играет большой роли. Мы видели удары по НПЗ на расстоянии 1700 километров. Например, главный конструктор Fire Point Штилерман говорил, что в последней модели их FP-1, на которую они устанавливают дополнительные топливные баки, скорость снижается до 120–150 километров в час, но увеличивается дальность до 2400 километров. Этот дрон и так не сбивают, потому что он изготовлен из композитных материалов, его очень трудно заметить, поэтому он может сутки добираться до своей цели и в конце концов попадает в нее.

Но, опять же, в чем плюс стратегического аэродрома? В том, что такой огромный самолёт, как Ту-95, Ту-22, Ту-160, почти невозможно засунуть в подземный ангар. Они огромны по размеру. Вспомните операцию "Паутина" – все российские самолеты стояли под открытым небом. Кроме того, есть еще международные договоры, на которые России, конечно, наплевать, согласно которым стратегические бомбардировщики должны стоять на открытом пространстве, чтобы их было видно со спутника.

Но все же у меня есть огромные сомнения, что мы сможем повторить эту операцию, ведь за 50–100 километров россияне увидят наш дрон и поднимут в воздух эти самолёты. В то же время мы сможем уничтожить те самолеты, которые стоят на земле и "канибализируются", то есть разбираются на запчасти. Попадание даже в такие самолеты – это тоже большой успех. Кроме того, возможны удары по аэродромной инфраструктуре, складам с боеприпасами и т. п. Насколько я помню, в том самом Балтиморе был уничтожен склад с управляемыми авиационными бомбами.

Необходимо продолжать уничтожение топливно-смазочных материалов, особенно когда речь идет о топливе для Ту-160, у которого очень специфический керосин. В России есть только один НПЗ, на котором производится керосин для Ту-160. Здесь есть своя специфика. У них было большое количество самолетов Ту-95. Это более старый самолет, разработка которого началась в 1950-х годах. Его дорабатывали, модернизировали, меняли двигатель, но все равно это был устаревший самолет.

Поэтому в 1980-х годах у них стартовал проект Ту-160. Это сверхзвуковой бомбардировщик, у него другие двигатели, меняется геометрия крыла, но у него есть большой минус – чтобы он мог летать на сверхзвуковой скорости, в нем используется специальный сорт керосина. Этот сорт керосина дефицитен. Поэтому, если мы условно сожжем запасы этого керосина, то какое-то время этот Ту-160 не сможет летать, пока не найдут топливо.

Поэтому удары нужно наносить по этим самым аэродромам, по их инфраструктуре, по всему, по чему только можно, ведь даже если мы не уничтожаем сами самолеты, то эту авиационную инфраструктуру тоже нужно уничтожать.

И самое главное – наши дроны отвлекают на себя средства ПВО, которые должны находиться на этих аэродромах, всевозможные С-300, "Панцири" и все, что только можно. То есть даже удар, который не привел к каким-либо потерям, такие удары все равно являются успешными, потому что мы сковали их действия и на определенном участке у них не хватит средств ПВО, поэтому мы сожжем что-то другое, например, какой-нибудь НПЗ.