Путин де-факто предлагает Польше и Венгрии захватить часть Украины. Интервью с Шарпом

Существует несколько базовых сценариев по поводу войны в Украине, от наиболее вероятного – затяжной войны – до менее вероятного – быстрого мира уже до конца 2026 года. Тем не менее, объективно российско-украинский переговорный процесс может быть результативным только в двух аспектах: обмен пленными и телами погибших, а также мораторий на удары с неба. Пока кремлевский диктатор Владимир Путин верит в то, что может захватить всю Донецкую область, пока Украина не готова подарить агрессору свои территории, нет никакой перспективы заключения мирного соглашения.

Что касается логики действий Кремля, то она очевидна: он намерен использовать любую возможность, чтобы пойти дальше и захватить больше, при этом конечная цель – уничтожить Украину как государство. В этом контексте совершенно не случайны заявления Кремля о том, что якобы Польша и другие страны ЕС, граничащие с Украиной, может захватить часть территорий нашей страны. Де-факто, это приглашение соседей Украины к разделу нашей страны. В этой ситуации крайне важно усиление оборонного потенциала Украины, даже когда в Кремле сменится власть.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– На сегодняшний день рассматривается три базовых сценария в отношении войны. Наиболее вероятным, порядка 60%, называется сценарий затяжной войны низкой интенсивности, поскольку ресурсы обеих сторон истощаются. На втором месте в рейтинге сценарий – так называемый "финский", то есть прекращение огня по линии соприкосновения, без признания оккупированных территорий российскими. Третий сценарий – быстрый мир уже в текущем 2026 году, но вероятность которого не более 15%. Как вы оцениваете такой рейтинг? Какой сценарий считаете наиболее вероятным и почему?

– Прежде всего, я бы не считал вероятности разных сценариев в процентах, это не тот случай. Да, для иллюстрации вероятности легче, но это интуитивные оценки. В данном случае процентов здесь быть не может.

В своей оценке того, что может произойти, я абстрагируюсь от разных эмоциональных и личностных оценок. Исходим примерно из следующего. На данный момент идут переговоры по поводу, в том числе, большого соглашения, а также соглашений более низового уровня. Например, мораторий на удары по тем или иным объектам в тылу сторон. Ну и, наконец, самый низовой уровень – это обмен пленными, например, и передача тел погибших.

Так вот, с передачей тел погибших и обменом пленными все достаточно просто, вернее, не всегда просто, но это происходит и, по всей видимости, будет происходить. Здесь вероятность соглашений де-факто стопроцентная, периодически они заключаются. Мораторий на удары – здесь есть определенная вероятность, и я не оцениваю ее как низкую. Вероятность того, что удастся заключить то или иное соглашение, я бы сказал, больше. Если бы Украине удалось предъявить более весомые козыри на поле боя с точки зрения ударов по российским тылам, например, несколько десятков баллистических ракет в месяц по российским объектам, я бы говорил о том, что вероятность такого соглашения высочайшая, причем, на очень неплохих условиях для Украины. Я имею в виду те или иные ограничения и воздушные элементы воздушного перемирия.

А вот с большим соглашением все сложнее. И здесь мой расклад, как я его вижу, достаточно очевидный. Для Путина на данный момент, насколько я могу понять, есть задача-минимум – это захват Донецкой области. У него в душе и не в душе есть всякого рода более максималистские задачи. И, скорее всего, если он почувствует какую-то возможность, он попытается зацепиться за более максималистскую задачу. Например, если он видит, что где-то сыплется украинский фронт, или что помощь Украине резко сокращается, или возникли еще какие-то обстоятельства, безусловно, он пойдет и в сторону более максималистских задач. Но минимальная задача для того, чтобы показаться неким победителем по очкам – это захват Донецкой области.

Теперь, внимание, вопрос: а верит ли он, что возможен захват Донецкой области? Мой ответ – да, он, безусловно, верит в то, что военной силой это возможно, даже если это будет очень медленно. Соответственно, отсюда вывод: пока он не разуверился в том, что он может захватить Донецкую область в обозримый период, скажем, до конца 2027 года, для него нет причин идти на соглашение, которое не предусматривает передачу России Донецкой области.

Соответственно, если позиция России не меняется, если позиция Украины не меняется, если Украина отказывается передать Донецкую область, то в ближайшей перспективе я не вижу какой-то возможности сдвига в сторону заключения большого соглашения.

Позиция России не меняется точно, потому что Путин явно верит, что он может захватить Донецкую область. Если не меняется позиция Украины, то все, нет никаких сценариев, боевые действия продолжаются, Путин потихоньку давит на Донецкую область, и далее по ходу дела стороны корректируют свои позиции. Например, если вдруг Путин через семь месяцев разуверится в том, что можно захватить Донбасс, он станет перед выбором: а зачем я это все делаю, если вот хоть тресни ничего не получается?

Но для этого он должен разувериться, чего пока нет. Соответственно, далее могут происходить разные события, внешнеполитические и, например, появление на арене тех или иных новых возможностей, удары по тылам и так далее, но мой прогноз, если убрать всяких "черных лебедей" или какой-то совершенно неожиданный расклад, то война продолжается, Путин пытается захватить Донбасс. Он считает, что у него для этого много времени, и что за это время, год и больше, он обязательно это успеет сделать.

Еще один нюанс – это мобилизация в России. Я исхожу из того, что, если Путин уверен, что он за год с чем-то захватит Донбасс, то, скорее всего, не пойдет на мобилизацию. Но если он посчитает, что без мобилизации будет совсем плохо и невозможно, или посчитает, что при мобилизации он сможет гораздо быстрее закончить и минимизировать потери, то он пойдет на мобилизацию. Такой ход, как мобилизация, с военной точки зрения добавит России козырей, но так как это очень проблематично с политической и экономической точки зрения, в случае если он считает, что у него и так дела идут, он на нее не пойдет.

В ближайшее время посмотрим, что будет с мобилизацией, но общий прогноз таков: если кто-то совершенно неожиданно не меняет свои позиции, война будет продолжаться, Путин будет пытаться захватить Донбасс и все, что можно попутно, заодно надеясь, что если вдруг ситуация резко улучшится, то можно будет захватить и чего-то побольше.

– Следующий вопрос как раз по поводу того, чтобы захватить чего-то побольше. Мы очень часто, когда говорим об ультиматуме, который выставляет Украине Кремль, забываем о том, что Кремль записал в свою конституцию Запорожскую и Херсонскую области, но пока эти две области выносятся за скобки. Тем не менее, если Путин получит всю Донецкую область, его следующей задачей будет получить контроль над всей Запорожской и всей Херсонской областью. Не так ли?

– Я скажу больше: кроме того, что он записал, есть вещи, которые он не записал, но они тоже очевидны, исходя из тех целей, которые Путин преследовал в начале масштабной войны, исходя из намеков из его высказываний. Для меня, например, очевидно, что при благоприятных для него обстоятельствах, он хотел бы всю Украину или почти всю, например, захватить значительную часть территории, чтобы на остальной было квази-государство. Он бы не отказался, чтобы какие-то западные части Украины захватили западные страны с тем, чтобы связать их круговой порукой.

Мое мнение таково, что, когда он в свое время утверждал, что поляки хотят захватить Львов, это было своего рода предложением полякам или венграм, дескать, вы подключитесь, и в этом случае Россия оказывается не в изоляции, а как бы вместе со всеми, а заодно они на себя берут часть проблем. Причем, речь о территориях, которые России в общем-то не нужны и которые она считает населенными враждебным населением – я имею в виду самую западную часть Украины. Это оставим в стороне.

Но, например, Одесская, Николаевская область. Они не прописаны в российской конституции, но я абсолютно не сомневаюсь, что при малейшей возможности их захватить, если россияне почувствуют, что это удобно, они постараются это сделать.

Поэтому пока Путин при власти и даже когда при власти будет кто-то другой, более миролюбивый, Украина всегда должна исходить из того, что могут возникнуть или никуда не исчезнуть эти планы - при возможности захватить очень много, в том числе юг правобережья. Это безусловный фактор.

Если Россия чувствует, что она по ряду причин, в первую очередь, военной, не может Россия продвигаться дальше и останавливается, здесь мы переходим к Запорожской и Херсонской областям. К городу Запорожье выйти совсем не просто, хотя они в общем-то близко. Захватить левобережную часть Запорожья – это очень тяжелая задача. С военной точки зрения, сейчас Россия не может переправиться на правый берег Днепра. Но если на каком-то этапе она почувствует, что этого можно достичь приемлемой ценой, она попытается это сделать.

Задача украинского руководства и украинского общества – создать такую ситуацию, когда для России попытка захвата правобережья и конкретно Запорожья и Херсона будет означать такую неприемлемую цену, чтобы они об этом напрямую и не задумывались.

Соответственно, захват каких-то территорий Запорожской, а также Харьковской области и, вероятно, Днепропетровской и Сумской здесь и сейчас параллельно с войной за Донецкую область - это само собой разумеющееся. Но дальше, если вдруг будут заключают договор, то здесь нужно исходить из того, что Россия может попытаться потом повторить. Это должна быть основополагающая предпосылка. Исходя из нее, Украина должна строить свою и военную промышленность, и свои Вооруженные силы с тем, чтобы Россия впоследствии не попыталась воспользоваться таким шансом. Здесь очень многое зависит и от украинцев, как они потом будут готовиться к войне, и от российской власти.

Есть исторический пример Финляндии по итогам войны 1940 года. Ведь Советский Союз тоже думал пойти дальше, но потом не сложилось, потом была Вторая мировая война, и в итоге ситуация, когда Финляндия уступила территорию, не привела к тому, что Советский Союз пошел дальше, хотя такая перспектива явно вырисовывалась, но не сложились политические обстоятельства. В итоге сегодня Финляндия высокоразвита, сильная, независимая страна, которая хоть и лишилась очень важной территории, тем не менее, как нация, как государство существует и отнюдь не под угрозой, что было раньше. Но гарантировать, что такая потеря территории и уступки приведут к такого рода последствиям, как в Финляндии, ни в коем случае нельзя.

Так что ситуация сложная, и нужно исходить из того, что Путин всегда захочет большего, и если почувствует, что у него есть шанс, он воспользуется им. Но пока у него шанса на большее нет, у него есть просто некие минимальные задачи, без которых он, что называется, не может. Как я вижу, без Донецкой области он не может, и пока он верит в то, что он ее может захватить, он продолжит войну.