Путин может воевать еще два года, но его можно остановить гораздо раньше. Интервью с Обуховым

Российско-украинская война не имеет военного решения. На текущем этапе она практически зашла в тупик, когда ни одна из сторон противостояния не имеет возможности получить существенное, ключевое преимущество на поле боя. Сдача территорий Донецкой области, которую требуют в Кремле, была бы катастрофой для Украины. Одновременно оккупанты будут делать все возможное, чтобы не потерять укрепленные позиции на востоке нашей страны.

Россия объективно имеет экономические возможности вести войну еще 1-2 года. Военного решения этого конфликта нет, но есть экономический и политический путь воздействия на страну-агрессора, которое может привести к перелому войне и к ее завершению на условиях Украины.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал антироссийский активист, глава фонда "Стоп Российский Террор" (США) Герман Обухов.

– Путин, говоря о войне в Украине, произнес странную фразу: "Мы все знаем, чем все закончится". Он заявил, что уверен в достижении целей, однако заметил, что боевые действия являются "чрезвычайно сложной и опасной вещью". Как вы думаете, какие послания можно прочесть между строк? Что именно диктатор мог иметь в виду?

– Мне сложно догадаться, что именно он имел в виду. Я думаю, что они понимают, что войну не выиграют, но у Путина и его окружения нет другого пути, кроме как продолжать ее до бесконечности. Для них окончание войны – это фактически смерть. Растянуть ее на годы они могут. За счет чего? Постепенно будут изыматься капиталы у тех олигархов, которые выросли на государственных харчах – либо за счет воровства, либо коррупции, либо просто халявы. В России очень немного капиталов, которые сделаны своими руками. Таких, думаю, не больше 20%. А все остальные капиталы – это, в общем-то, условно государственные народные деньги, которые просто тупо были украдены. Их почти 2 триллиона.

– В Шведской военной службе разведки и безопасности (MUST) заявили о том, что Россия системно манипулирует официальной статистикой, пытаясь скрыть реальное кризисное состояние экономики, создать иллюзию устойчивости к санкциям. По вашим оценкам, существует ли некий критический порог состояния экономики России, достигнув которого войну будет невозможно продолжать, несмотря на огромное желание Кремля, потому что военная машина просто остановится? Или такой порог недостижим, учитывая размеры и ресурсность России?

– Ресурсы государства, конечно, играют немалую роль. Чтобы доставать военные цели России где-то за Уралом или на Урале нужны какие-то другие средства доставки вооружения, те же Tomahawk или их аналоги либо Storm Shadow в достаточном количестве.

Я предполагаю, что Трамп уйдет с поста в феврале следующего года. Его заставят уйти либо перед лицом угрозы импичмента, либо как-то иначе после промежуточных выборов. Если в таком случае Америка вместе с Европой даст то вооружение, которое сегодня Украине необходимо, которое она сама не сможет создать еще 2-4 года, плюс будут введены санкции, которые будут работать совсем не так, как сегодняшние, ситуация может измениться.

В этом контексте хотел бы подчеркнуть, что Европа должна начать говорить о неофашизме в России, а не о рашизме. Потому что на самом деле никто толком не понимает, что такое рашизм. Одновременно бизнес ожидает, что война все-таки закончится, с рашистами можно будет договориться и снова вести бизнес, торговать, покупать недорогое сырье и прочее. А вот с неонацистами это делать невозможно по определению. Мы слышим из уст того же Соловьева, что он называет лидера Италии "фашистской шавкой", но почему-то Италия вместе с Германией и Францией молчит о неонацизме и фашизме в России. Когда вещи будут названы своими именами, бизнес начнет менять свое отношение к сотрудничеству с Россией, не будет пытаться обходить санкции.

– Таким образом, вы видите два фактора, которые могут поспособствовать тому, что состояние экономики России будет критически ухудшаться: это, во-первых, эффективные удары по объектам в России, находящимся за Уралом, а также эффективная санкционная политика Запада. Я правильно вас понимаю?

– Да, практически так. Потому что на фронте уже клинч. Скорее всего, российская армия окопается и, ее будет очень трудно выковыривать что на юге, что на востоке Украины. Вероятно, они уже пришли к выводу, что никакого Киева, никакого Львова, никакого Запорожья им не взять, и надо удержать те позиции, которые они имеют сейчас. Их задача – продолжать войну до бесконечности.

Как мы помним, после 2014 года это продолжалось 8 лет. И они ничего не могли сделать.

– Я тоже вспомнила про войну, продолжавшуюся 2014 по 2022 год. Вы допускаете, что нынешняя полномасштабная война тоже может свернуться до уровня позиционной, какой она была до полномасштабного вторжения?

– Она уже практически свернулась до такого уровня. Продвижения никакого нет. Ни у ВСУ нет сил что-то сделать с югом, забрать обратно Бердянск или Мелитополь, ни у России нет никакой силы, чтобы снова перейти Днепр, снова войти в Херсон, Запорожье и даже в Харьков. Я уже молчу о Киеве. Поэтому, по сути, эта война уже стала позиционной. 10-20 километров отыграли, вернули обратно. Вот и все.

И я понимаю и президента Зеленского, и украинское Минобороны, и других профессионалов, которые говорят, что сдавать позиции на востоке практически катастрофично. Там построены капитальные фортификации, а за ними просто голое пространство. Поэтому речь здесь даже не о территориях, не о каких-то 50 километрах, а о том, что отступление будет очень плохим для городов, которые за ними стоят.

Что касается действий России, то они будут делать все, чтобы окопаться на востоке Украины. Если Донецк вернется в Украину, это будет колоссальной политической, пропагандистской катастрофой для Кремля. Тогда вся страна поймет, что мы точно не туда пошли и точно Путин виноват. Да, мы провозгласили, что Запорожье и Херсон наши – ну, не получилось, да и хрен с ними. А вот Донецк, который на линии огня, близко к фронту – его терять никак нельзя.

Это может продлиться еще 2-3 года. Более того, будут проблемы следующей зимой, еще большие, чем это было этой зимой. Потому что будет необходимо лучше защитить энергосистему Украины от баллистических ракет, ведь Россия будет продолжать их лепить, получая компоненты, комплектующие двойного назначения – из Китая, из Ирана и даже из Европы, чему уже есть подтверждения.

Имея в запасе триллион долларов, подумайте, сколько они могут протянуть даже без финансовой помощи.

– Если ситуация на фронте будет развиваться так, как она развивается сейчас, когда война все больше напоминает позиционную, как может выглядеть политический процесс окончания войны? Может ли быть подписано какое-то соглашение?

– Соглашение можно подписать какое угодно. Другой вопрос, будет ли оно выполняться. Для Москвы это не более чем дипломатическая игра, за которую они не будут нести никакой ответственности, потому что у них есть вроде бы друг Трамп и есть Си, который, вобщем-то, не против.

Что касается Европы, то пока она не начнет говорить о нацизме и фашизме в России, а не о рашизме, пока будет надеяться на возобновление сотрудничества с Россией, политически будет очень сложно что-то переломить.

А военного решения в этой войне нет вообще. Это не вариант третьего рейха. Но есть экономические и политические рычаги и возможности. Нанести урон экономике России и сыграть политически в правильном направлении – это Украина может. Но пока ни одно, ни другое в полной мере не задействовано.

Подписание какое-либо соглашения с Россией – это ни о чем. Активные действия остановятся на месяц или два. Ну и что? Россия соберет больше баллистических ракет, больше "Шахедов", и продолжение может быть даже хуже, чем сейчас.

Поэтому я убежден, что экономический и политический путь – это единственный путь воздействия на Россию, только так можно добиться перелома и прекращения войны на условиях Украины, а не России. Военного решения этого конфликта нет.