Путин не достиг целей в 2025 году, каков прогноз на 2026-й? Израильский эксперт Шарп поделился оценками

Наибольшими неудачами российской оккупационной армии и страны-оккупанта России в 2025 году были колоссальные потери на фронте, достаточно скромные, несравнимо малые по сравнению с планами, территориальные приобретения, а также истощение экономики РФ. Тем не менее враг продолжил хоть и медленное, но все же наступление, а также истощение Украины.

Что касается успехов украинской армии, то к ним можно отнести ряд успешных операций, которые нанесли огромный ущерб врагу, например, "Паутину". Оборона была достаточно плотной почти на всех участках фронта, что не позволило врагу существенно продвинуться. Вместе с тем по-прежнему остается необходимость в мобилизации и более эффективных организационных мерах. Кроме того, экономика нашей страны все еще не переведена на более военные рельсы.

Каков наиболее реалистичный прогноз на 2026 год? Если ситуация не претерпит особых изменений, в том числе в части военной помощи Европы и США, Украина продолжит терять территории. Чтобы переломить ситуацию, необходимо существенное увеличение союзнической помощи, усиление мобилизации или эффективности ВСУ. А лучше – все три составляющие вместе взятые.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– Если подводить итоги 2025 года, по вашим оценкам, что можно назвать наибольшими промахами и наибольшими победами Путина и Кремля за этот год?

– Как мне видится, важно, как они сами интерпретируют и оценивают для себя ситуацию. История войн, в том числе и войн настоящего времени, знает очень много ситуаций, когда к тем или иным успехам или неудачам сторон подходят с разными критериями. Это является корнем многих проблем.

Например, когда израильтяне смотрят на войны или ситуации своими глазами, они используют свои критерии, а не критерии противоположной стороны. Так и здесь. Например, если мы говорим о потерях России в 2025 году, то даже не зная точных цифр, но зная базисные вещи, мы понимаем, что они колоссальны. С точки зрения большинства стран, например, западных, это совершенно непереносимые потери. А с точки зрения Путина, по всей видимости, они были приемлемы ради той цены, ради той задачи, которую он пытается решить.

То есть мы видим разные критерии, и наши оценки их успехов или неудач могут не совсем совпасть с тем, как они сами себя оценивают. Это весьма важно.

А теперь давайте по неудачам. Как я это вижу, в контексте неудач России тут можно коснуться двух вещей. Во-первых, те самые очень большие потери. Мы знаем по всякого рода всплывающим именам (я не говорю об украинских сводках), по абсолютно подтвержденной информации и косвенной, что потери России в этом году были очень высокими и что численность российской группировки не особенно-то и возрастала.

Мы слышим и от Путина, и от командующего ВСУ генерала Сырского о примерно 700 тысячах, и эта цифра уже довольно давно неизменна. Им не удается существенно нарастить численность группировки, несмотря на призыв за огромные деньги. Они несут очень тяжелые потери. Я не думаю, что когда они начинали этот год, таковые считались хорошим вариантом. Это первое.

Второе – как я могу предположить, они рассчитывали на больший территориальный успех и с точки зрения площади территории, и с точки зрения каких-то обрушений фронта и захвата крупных населенных пунктов, хотя тут у нас опять-таки нет формальных подтверждений. Мне сложно представить, что россияне рассчитывали захватить тот же Покровск, к которому они подошли в конце лета прошлого года, к концу 2025 года.

То есть это, на мой взгляд, два основных момента. Естественно, есть разного рода локальные неудачи. Например, возьмем операцию "Паутина", которая стала провалом российских сил безопасности и успехом украинских авторов операции. Можно найти и другие важные эпизоды, но это уже эпизоды на более локальном и тактическом уровне.

С точки зрения успехов я могу предположить, что они оценивают, что успехом для Путина было то, что эта российская инициатива и медленное продвижение с продолжающимся истощением Украины и украинских ресурсов продолжалось. Эта тенденция сохранилась в 2025 году, Украина в течение года стала меньше получать помощи – меньше с точки зрения того, что Соединенные Штаты изменили свой подход. Также вероятно, что в Европе усиливаются политические силы, которые не являются сторонниками продолжения помощи Украине и тем более увеличения помощи. То есть в этом стратегическом плане, в плане помощи Украине, я думаю, Путин видит некоторый успех. Он видит успех и в том, что российская армия продолжала захватывать территории и осуществлять тактику выдавливания.

И по переговорам, и вообще в целом, мы можем видеть, что Путин, несмотря на серьезное истощение экономических ресурсов (и это, кстати говоря, тоже можно внести в список неудач), может себе позволить продолжить и что у него есть перспективы либо дальнейшего захвата территории, либо успеха через переговоры. Это если говорить об общих стратегических моментах.

– Давайте теперь пройдемся по промахам и успехам ВСУ.

– Давайте тоже начнем с неудач. Украинцы продолжали терять территории и при этом тоже неоднократно несли тяжелые потери. Изменить тенденцию не удалось, не были приняты кое-какие меры, которые могли бы быть приняты, и мобилизационные, и организационные. На мой взгляд, не были приняты все возможные меры, которые привели бы к численному и качественному усилению Вооруженных сил Украины. То же самое можно говорить о переводе экономики на более военные рельсы. Здесь тоже есть над чем работать. Но ни в том, ни в другом направлении еще не поздно предпринимать шаги, тем более, что положительные последствия от этих мер не сразу могут проявиться.

Таким образом, минус в том, что тенденцию остановить не удалось. Это на фоне того, что помощь Украине извне не особенно возрастает. Я имею в виду качественно и количественно.

С другой стороны, можно отметить и положительное. Можно назвать и операцию "Паутина", и более эффективные удары по тыловым объектам России, чем это было раньше. Это, безусловно, тоже успехи, но это более низовой уровень. А более глобальный уровень в том, что, несмотря на то, что я сказал в первом пункте, важный успех состоит в том, что потеряли не большую территорию. На большинстве участков фронта оборона была очень прочной, и противник, несмотря на продвижение, на просчеты, понес очень тяжелые потери и, скорее всего, не смог выполнить свои планы с точки зрения количества территорий на этот год. И противник тоже истощается.

И то, что Украина держит плотную оборону, то, что даже локальные неудачи на тех или иных участках фронта не привели к катастрофическим последствиям, на мой взгляд, это тоже успех. Можно ли было при имеющихся ресурсах несколько лучше, если бы были приняты те или иные меры и шаги и на военном уровне, и на уровне руководства? Думаю, что да, но это не значит, что не было серьезных достижений. Соответственно, я могу лишь пожелать, чтобы в наступающем году правильных решений было больше и, соответственно, успехов.

– Каков, на ваш взгляд, пессимистичный, оптимистичный и реалистичный прогноз в отношении войны в Украине на 2026 год?

– Прежде всего давайте оставим в стороне политическую составляющую, переговоры и вариант, при котором они увенчаются каким-то результатом. Предположим, что переговоры не увенчались результатом. Такого сценария тоже нельзя исключать. Это значит, что война продолжается.

Если исходить от того, что американцы не изменяют в худшую сторону свой подход с точки зрения того, что передается Украине, если Европа тоже не изменяет в худшую сторону, то ситуация в целом неблагоприятна, нужно смотреть правде в глаза. Потому что Украина испытывает дефицит личного состава на фронте, а противник, несмотря на тяжелые потери, потихоньку, но продолжает продвигаться. Для того, чтобы эта тенденция изменилась, либо Запад должен оказать большую помощь, либо численность Вооруженных сил Украины должна вырасти, а эффективность их действий повыситься. В зависимости от того, будет ли положительный сдвиг в этих вопросах, удастся либо не удастся улучшить эту негативную тенденцию с точки зрения Украины, которая имеет место.

Но в целом, опираясь на то, что было в минувшем году, и если предположить, что не будет изменений к лучшему в следующем году, то в ближайшие месяцы мы будем свидетелями примерно такой же ситуации, то есть наступление с попытками продавливания на ряде участков фронта, медленная потеря территорий. Собственно, это и есть реалистичный сценарий.

О пессимистичном сценарии можно будет говорить, если произойдет какое-то негативное событие на фронте, ситуация окажется хуже, чем такое медленное ухудшение. Что касается оптимистичного сценария, то что тут сказать? Если не предполагать каких-то внезапных изменений власти, например, в России, или чего-то в таком же роде – это событие, которое нельзя прогнозировать, – то оптимистично можно будет говорить, только если увеличится помощь Запада либо украинская армия станет более многочисленной и несколько эффективнее будет действовать командование, либо произойдет сразу все. Насколько велики шансы на этот оптимистичный сценарий, это каждый может решить для себя сам.