Путин проговорился, как Фрейд: коллапс может произойти внезапно. Интервью с Мельником

Глава Кремля Владимир Путин неудачно пошутил – мол, чем будем заниматься, если "СВО" – война в Украине – закончится. Это была оговорка по Фрейду, доказывающая: российский диктатор фактически живет войной, она стала формой его существования и выживания. В то же время объективно у России нет ресурсов на ведение войны в течение десятилетий. Более того – страна-агрессор приближается к коллапсу, который может произойти в любой момент и неожиданно.

После "единого дня голосования", назначенного на конец сентября, в России может быть объявлена новая масштабная волна мобилизации. Но она возможно не принесет тех результатов, на которые надеются в Кремле. Во-первых, часть россиян может просто уехать из страны, а во-вторых, даже если режиму удастся набрать сотни тысяч человек, это будет означать, что эти люди будут выведены из экономики, а их подготовка и обеспечение станут новой огромной проблемой для оккупационных войск.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал содиректор программ внешней политики, координатор международных проектов Центра Разумкова, военный эксперт Алексей Мельник.

– Путин якобы пошутил. Он сказал: "Вот "СВО" закончится, и чем мы будем заниматься?" В этом контексте аналитики американского Института изучения войны (ISW) пришли к выводу, что Кремль начал готовить россиян к жизни в условиях постоянной войны. Как мы помним, ранее Путин не раз говорил о "долгой войне". А как насчет объективных оснований для такой риторики? Действительно ли у России есть ресурсы для того, чтобы вести войну еще в течение одного года, двух, пяти, десяти лет?

– Давайте начнем с этого, как вы говорите, вроде бы шутки. Потому что это то, что называется оговоркой по Фрейду. Он, может, и не собирался этого говорить, но все равно вырвалось. Это говорит о том, что в голове Путина война стала смыслом его сегодняшней жизни, его деятельности. Признаки этого также прослеживаются в том, как он комментирует какие-то тактические события на фронте. Оставим в стороне объективность его комментариев, но он, как тот мальчик, глубоко вникает во всё это, то есть фактически живет этим.

Если говорить о том, планировал ли он войну, готовился ли к ней, то в определенной степени да, ведь была Грузия, была Сирия. Он постепенно шел к этому. Если брать конкретно события, начавшиеся 24 февраля 2022 года, то он явно рассчитывал на блицкриг, "Киев за три дня". Но это не значит, что он бы остановился.

Война давно стала для него смыслом жизни, а сегодняшняя война – это не только смысл жизни, но и, в принципе, смысл его выживания. Как в политическом плане, так и просто как физического существа. Итак, согласно Фрейду, он искренне рассказал о своих дальнейших намерениях.

Второй вопрос, который вы совершенно правильно задаете – а есть ли для этого ресурсы? Об этом в определенной степени свидетельствуют объективные оценки состояния российской экономики, настроения российского населения. Аналитическая структура в независимом демократическом государстве сразу доносит информацию до руководства страны и предупреждает о рисках. Например, как это происходило с войной США против Ирана. Американские чиновники, как нынешние, так и бывшие, говорят, что объективно США не могут долго продолжать эту войну, и начавшиеся удары не изменят ситуацию.

В России же такого нет вообще. Никто не осмелится сказать Путину, что этот путь не только тупиковый, но и ведет прямо к разрушению российского государства и страны. Никаких сдерживающих факторов в России нет вообще. Путин сам их уничтожил, а россияне тоже не особо сопротивлялись этому.

Поэтому, подводя итог, можно сказать, что, скорее всего, у России нет ресурсов для того, чтобы продолжать эту войну в течение десятков лет. В определенный момент это может привести к коллапсу или же, в лучшем случае, просто подорвет перспективы какого-либо развития России как страны, как государства на десятилетия вперед.

Поэтому для Путина было бы логично искать какой-то выход, как завершить эту войну, как ему дружески посоветовал на камеру президент Казахстана Токаев, мол, давай как-то заканчивать, а потом уже будем дальше урегулировать конфликт. Итак, с одной стороны, у Путина есть намерение вести войну бесконечно долго, а с другой – существует хроническая проблема с оценкой способности России вести длительную войну на истощение.

– И не исключено, что об этом коллапсе, о котором вы сказали, Путин может узнать последним.

– Есть такое выражение: авторитарные, тоталитарные режимы, особенно когда речь идет о таких крупных государствах, как Россия, чрезвычайно устойчивы до того момента, когда наступает коллапс. Скорее всего, как это уже бывало в российской истории, если такой коллапс и произойдет, то он наступит неожиданно. Об этом говорят многие аналитики, в том числе эксперты из России, специалисты по истории революций и восстаний и т. д. – о том, что нет железобетонных признаков, которые позволили бы предсказать, в какой временной перспективе это может произойти. Но когда это действительно происходит, все вспоминают, что все признаки, все "ингредиенты" коллапса уже были.

– Похоже, Путин возлагает очень большие надежды на то, что сможет набрать значительное дополнительное количество людей в свою армию благодаря мобилизации. В частности, звучат прогнозы, что такое решение может быть принято в России сразу после так называемого "единого дня голосования", который пройдет в конце сентября. Речь может идти о дополнительных 300-500 тысячах человек, которые вскоре могут оказаться на фронте. По вашим оценкам, возможен ли такой вариант? Может ли в России возникнуть сопротивление против таких действий Кремля?

– Во-первых – о вероятной мобилизации. Общественное мнение в России к этому готовится, время от времени раздаются заявления, которые потом пытаются опровергнуть, а затем следует официальное заверение о том, что, мол, нет-нет, никакой мобилизации не готовится. Для россиян, наученных историческим опытом, это явный сигнал того, что именно так и будет. То есть если власть обещает, что чего-то не будет, то это точно будет. Так было с пенсионной реформой, с ценами на топливо и т. д.

Поэтому, когда ВЦИОМ проводит опрос среди российского населения, люди заявляют, что доверяют Путину, хотя на самом деле они не доверяют. Ни Путину, ни вообще российским официальным лицам, потому что, если им что-то обещают, этого точно не будет. Из-за этого они уже морально готовятся к такому сценарию. Есть также косвенные свидетельства этого, например, рост количества запросов "как уехать из России". То есть определенная часть населения уже готовится, чтобы заранее избежать этого.

В какой форме пройдет эта мобилизация? Скорее всего, будет задействован отработанный сценарий скрытой мобилизации, хотя некоторые не исключают, что Путин открыто введет военное положение. Основанием для этого может стать нарратив о том, что, мол, против России воюет весь Запад. Мол, Путин этого не хочет, но вынужден пойти на такой шаг.

Есть разные варианты, но, на мой взгляд, скорее всего, будет использован уже отработанный сценарий 2022 года. Кстати, указ, которым тогда была объявлена частичная мобилизация, до сих пор не отменен. Ничего нового утверждать не нужно. Военкоматы, Росгвардия, полигоны – вся инфраструктура для этого уже подготовлена. Скорее всего, это произойдет не до выборов, а сразу после, хотя, конечно, могут быть определенные неожиданности для режима.

Скорее всего, контрактов не будет, потому что в таком случае придется все-таки каким-то образом получить согласие новобранца, ведь он должен поставить подпись. Проще всего – это все-таки частичная мобилизация, в первую очередь, это резервисты, те, кто уже имеет определенные формализованные отношения с российскими вооруженными силами. Это также временно оккупированные территории Украины, где россияне с самого начала не слишком церемонились.

Что это даст? Опять же, возвращаясь к 2022 году, около 50 процентов после базовой подготовки в течение недели или двух вместе с маршевыми батальонами будут сразу бросаться на заделывание брешей. Какая-то часть будет готовиться, чтобы восполнять потери.

Ключевой вопрос, который задают, в том числе, российские военные блогеры: теоретически мобилизационный резерв мужского населения в России почти не ограничен, но трудоспособная часть мужчин изымается из российской экономики, уходит в армию. Это во-первых. Во-вторых – кто будет готовить их к сегодняшним условиям ведения войны, где те профессиональные инструкторы? В-третьих – чем их вооружить? Имеется в виду не только стрелковое оружие, но и та же самая техника. Если у них сейчас уже тотальный дефицит легкой бронированной техники, они передвигаются на "Жигулях", ВАЗах, то тогда эта проблема обострится еще больше.

Подводя итог: Путин может пойти на этот огромный риск, но придаст ли это боевые наступательные возможности Российской Федерации или, наоборот, подорвет их? Далеко не факт, что увеличение численности личного состава приведет к повышению уровня боевой готовности российской армии.