Блог | Война – время коллективных идентичностей: многие начинают определяться с ними в тот момент, когда на город падают ракеты

Мы часто говорим, что война изменит нас.

Принято считать, что речь идет о демографии и экономике, армии и политике. Но особенность именно в том, что война прежде всего преобразит нас самих. Она впишет накопленный за время войны опыт в нашу собственную идентичность. И речь идет не только о коллективной идентичности, но и о личной.

Во многом наша идентичность – это сумма событий, которые с нами произошли. Реальность погружает нас в обстоятельства. Обстоятельства заставляют принимать решения. Принятые решения становятся ценностным перепутьем. Именно поэтому последние 12 лет российская агрессия заставляет Украину меняться. Просто эти изменения происходят с теми, кто готов замечать войну.

Например, когда в 2014 году российская армия захватывала Крым, это заставляло жителей полуострова определиться со своим отношением к происходящему. Заставляло формировать отношение к новым флагам. Отвечать себе на вопрос, под звуки какого гимна они готовы вставать. Для многих это и был момент обретения идентичности. Те, кто считал смену флагов на полуострове "возвращением домой", и те, кто расценивал её как аннексию, до февраля 2014 года могли быть лучшими друзьями.

Но при этом аннексия Крыма гораздо реже ставила перед украинцами на материке аналогичный выбор.

Потому что события были локализованы в пределах региона. Потому что оккупация проходила с минимальными жертвами. При желании захват полуострова можно было не замечать, объясняя события тем, что эти люди сами того хотели. Если событие не вызывает в вашей жизни никаких изменений, вы легко можете его проигнорировать.

Вслед за этим произошло российское вторжение на Донбасс. Начало АТО и старт мобилизации. Одни люди ушли на фронт, другие стали переселенцами, третьи занялись волонтерством. Война заставила всех их определиться с ответами на ключевые вопросы – и поэтому стала фактором, определившим их идентичность.

Многие из тех, кто раньше не интересовался политикой, внезапно начали этим заниматься. Многие из тех, кто не задумывался о национальной идентичности, внезапно обрели её. Война лишала иллюзий, и сложно было сохранить аполитичный взгляд на мир, когда политика стучала тебе прикладом по входной двери. Но эта волна перемен тоже коснулась не всех, и при желании эту фазу войны можно было не заметить. Потому что АТО была локализована в двух областях. Потому что можно было жить вдали от событий и не обращать внимания на то, что происходит.

Четыре года назад началось полномасштабное вторжение. Россия дотягивается своими ракетными культями до каждого города страны. В каждой области дети знают, как звучит сигнал воздушной тревоги. И нынешняя фаза войны также становится для Украины еще одним этапом обретения идентичности. Когда с ней начинают определяться люди, которые раньше об этом не задумывались.

Вторжение перезапустило процесс самоопределения в масштабе страны. Ты можешь считать себя гражданином мира, но это теряет значение, когда выясняется, что тебя готовы убить за твое гражданство. Ты можешь хотеть мирного сосуществования, но это теряет смысл, если сосед ставит себе целью полное завоевание.

Война – время коллективных идентичностей, и многие начинают определяться с ними в тот момент, когда на город падают ракеты. Нитки не сразу становятся флагами. Ноты не сразу становятся гимнами. Всему своё время.

Но у этой формулы есть ещё одно измерение. Ведь идентичность – это ещё и совокупность событий, которые не произошли в вашей жизни.

Если в чьей-то жизни не было войны – отсутствие этого опыта тоже отразится на мировоззрении. Если никто из близких не служит в ВСУ – это дает возможность игнорировать армейскую дискуссию. Если никто из родственников не стал переселенцем – вы можете не замечать проблем, с которыми они сталкиваются. Если реальность не нашла отражения в вашей жизни на уровне личного опыта и личных переживаний, то она превращается для вас в фон. Который всегда можно не принимать во внимание.

Опыт службы в армии может стать частью вашей идентичности и добавить к прежним ценностям новые. Точно так же, как уклонение от службы может превратиться в главное содержание вашего "внутривоенного" жизненного опыта. Просто в этом случае содержанием нового пласта идентичности станут страх, самооправдание и пренебрежение к тем, кто решил надеть военную форму.

Если вы сделаете пожертвование волонтерам, то опыт солидарности станет частью вашего переживания войны. А если решили не делать пожертвования, то опытом военного времени для вас станет самоустранение и формула "пусть перестанут воровать, и деньги появятся".

Война – как и любой другой травматический опыт – влияет на идентичность людей, которые с ней сталкиваются. Но характер этого отпечатка зависит от выбранной модели поведения. Одни выбирают действие, другие – бездействие. Кто-то – солидарность, а кто-то – самоустранение. Обстоятельства нашей жизни становятся ареной для перемен, но формат этих перемен зависит от наших собственных решений.

Люди – не рациональные существа, а существа, которые рационализируют. Сначала они принимают решение, а потом, постфактум, выстраивают под него фундамент из объяснений и оправданий. Каждому хочется чувствовать себя на правильной стороне истории и этики, и поэтому лишь немногие готовы признавать свои ошибки. Большинству проще оправдывать свой выбор общим несовершенством обстоятельств и дефицитом альтернатив.

Вам может казаться, что ваши решения военного времени влияют на вас в настоящем. Но на самом деле вы выбираете для себя этику на будущее. Ответ на вопрос "Что ты делал во время войны?" станет ответом на вопрос о том, что вы будете делать после неё.