Ядерное оружие РФ в критическом состоянии, враг применяет обедненный уран: Храпчинский объяснил, в чем опасность

Страна-агрессор Россия начала применять против Украины боеприпасы с обедненным ураном. Его главная опасность заключается не столько в радиоактивности, сколько в химической токсичности урана, который при взрыве превращается в пыль и может вызывать токсические отравления и поражения почек. Враг применяет подобные боеприпасы, поскольку они обладают сверхвысокой плотностью и большей пробивной способностью. В то же время, по ряду объективных причин применение ядерного оружия против Украины маловероятно. В частности, потому что техническое состояние ядерных боеголовок остается критическим вопросом, ведь их не проверяли на протяжении двух десятилетий.

Грядущая зима может оказаться не менее сложной, чем предыдущая, но не только для украинцев, но и для россиян. Однако хорошая новость заключается в том, что Украина уже знает, к чему готовиться и как действовать. К тому же, возможности агрессора в плане ракетных атак ограничены – количество пусковых установок позволяет использовать одновременно не более 25 ракет. Следовательно, одномоментных "гигантских залпов" баллистики ожидать не стоит.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал директор по развитию оборонного предприятия, офицер Воздушных сил в резерве Анатолий Храпчинский.

– СБУ совместно с ГСЧС зафиксировали применение вражеской армией боеприпасов с элементами обедненного урана. Такие компоненты обнаружены в дронах "Герань-2", которыми силы РФ атаковали Черниговскую область в течение апреля–июня 2026 года. Насколько опасны такие боеприпасы?

– Использование обедненного урана в авиационных ракетах серии Р-60, которыми оккупанты дооснащают БПЛА "Герань-2", основано на советских технологиях 1970-1980-х годов. При изготовлении боевых частей стержневого типа применялись сплавы обедненного урана благодаря их сверхвысокой плотности: это позволяло существенно повысить кинетическую энергию поражающих элементов для пробивания силовых элементов и обшивки авиатехники. Сегодня россияне кустарным образом монтируют эти снятые с консервации авиационные ракеты на ударные дроны, пытаясь задействовать имеющийся складской ресурс устаревших боеприпасов против украинских средств перехвата.

Ключевая опасность таких элементов заключается не в масштабном радиационном поражении, а в химической токсичности урана как тяжелого металла. Обедненный уран имеет слабый альфа- и бета-фон, однако при взрыве или горении боевой части он превращается в мелкодисперсную аэрозольную пыль. Попадание этой пыли в организм через дыхательные пути или микротравмы вызывает тяжелые токсические отравления и поражения почек, поэтому главный риск в местах падения таких БПЛА связан с необходимостью применения средств защиты органов дыхания во время осмотра и извлечения обломков.

– Как вы оцениваете опасность применения врагом тактического ядерного оружия в качестве "последнего аргумента" в ситуации, когда Кремлю крайне необходимо достичь своей минимальной цели – захвата Донецкой области в административных границах?

– Я оцениваю вероятность применения тактического ядерного оружия как крайне низкую, ведь Кремль сдерживают мощные внешние сдерживающие факторы, прежде всего со стороны Китая. Даже в случае попытки применить средства воздушного нападения или межконтинентальные баллистические ракеты, критическим остается вопрос технического состояния самих боеголовок – Россия более 20 лет не проводила даже лабораторных испытаний имеющихся ядерных ресурсов. К тому же, Украина уже существенно нарушила баланс архитектуры российской ядерной триады, нанеся успешные удары по элементам систем раннего предупреждения, центрам космической связи и последовательно сокращая вражеские авиационные возможности.

– О каких именно средствах тактического ядерного поражения может идти речь? Имеет ли Украина средства противодействия?

– Номенклатура российского тактического ядерного вооружения включает прежде всего баллистические и крылатые ракеты комплекса "Искандер-М", аэробаллистические "Кинжалы", крылатые ракеты воздушного и морского базирования – Х-102, Х-22/32, "Калибр", – а также специальные артиллерийские снаряды для систем крупного калибра – 2С7 "Пион", 2С4 "Тюльпан".

Формально большинство из этих носителей мы уже научились перехватывать, однако в случае с ядерной боевой частью принцип уничтожения коренным образом меняется. Классической ПВО здесь недостаточно – требуются исключительно современные комплексы ПРО, такие как Patriot PAC-3 или SAMP/T. Если для обычной ракеты достаточно взрыва противоракеты рядом с целью, то для ядерной боевой части необходимо лишь прямое кинетическое попадание, hit-to-kill, которое физически разрушает сам ядерный блок в воздухе. В противном случае, поврежденная осколками ракета упадет и взорвется в результате инициирования обычного взрывчатого вещества внутри боевой части, что приведет к масштабному радиологическому загрязнению территории по принципу "грязной бомбы". К тому же, систем ПРО у нас до сих пор недостаточно для создания сплошного купола над всей страной.

– Удары по складам крупнейшего российского маркетплейса Wildberries вызвали значительную панику среди россиян. Как уничтожение этих объектов сказывается на оккупационной армии? Какие товары исключительно военного назначения проходят через эту сеть?

– Из-за жестких международных санкций Россия вынуждена обходить ограничения путем розничных закупок по всему миру под видом обычных покупателей для бытовых нужд, а гражданские маркетплейсы – прежде всего Wildberries и Ozon – стали основными логистическими каналами легализации и быстрой доставки такого "серого" импорта. Через эту сеть массово проходят товары двойного и чисто военного назначения: от гражданских и FPV-дронов и комплектующих для микроэлектроники до портативных средств РЭБ, тепловизоров, защищенных раций и тактического снаряжения. Соответственно, уничтожение складских комплексов этих ритейлеров не только провоцирует панику среди гражданского населения, но и напрямую разрушает децентрализованную логистику оккупационной армии, создавая острый дефицит критически важного оборудования непосредственно на линии боевого столкновения.

– Можно ли сказать, что удары по складам Wildberries являются также и ударами по логистическим маршрутам российской оккупационной армии?

– Да, это, безусловно, один из элементов поражения военной логистики, но важно понимать ее общий масштаб. Российская система снабжения чрезвычайно разветвленна: она простирается от прикрытия в виде гражданских маркетплейсов для "серого" импорта до целых железнодорожных поездов из Северной Кореи, массированных контейнерных поставок из Китая и масштабной внутренней логистики между ключевыми предприятиями российского ОПК. Уничтожение складов гражданских ритейлеров больно ударяет по оперативности поставок дефицитных технологий и снаряжения, однако это лишь одно из многих звеньев большой цепи, которая требует комплексного и системного поражения.

– Украинское руководство неоднократно предупреждало об опасности активизации атак врага на инфраструктуру нашей страны зимой. Более того, президент Зеленский заявил, что зима может стать переломным моментом. "У нас с вами два пути зимой. Первый путь – чтобы мы нашли возможность сесть за стол переговоров с Россией и закончили эту войну. Это приоритет. Альтернатива этому, которую всегда ищет не Украина, а Россия, – это расширение войны, усиление мобилизации". Как вы оцениваете степень опасности на данный момент? Как может измениться прогноз с приближением зимы?

– Стоит начать с того, что предстоящая зима будет не менее сложной и для самих россиян, однако, в отличие от врага, Украина уже четко понимает, что и как нужно делать. Наш главный ориентир – это укрепление собственной независимости и внутренних оборонных возможностей, а также активное взаимодействие с теми партнерами, которые так же, как и мы, осознают критичность угрозы и действуют прагматично.

С приближением осени и зимы оценка угрозы в значительной степени зависит от изменения погодных условий, которые напрямую влияют на эффективность средств обнаружения. Низкая облачность, туманы и осадки значительно затрудняют работу визуальных и оптических каналов наблюдения, которыми пользуются, в частности, мобильные огневые группы. Именно поэтому мы вновь возвращаемся к острой необходимости в разнообразных датчиках и классических радиолокационных станциях (РЛС). Только развитая сеть радаров и радиотехнических средств способна обеспечить круглосуточное обнаружение низколетящих БПЛА и ракет независимо от метеорологических факторов.

– Применение противником баллистического оружия в самое сложное для Украины время – зимой: насколько масштабными могут быть атаки, учитывая ограничения российского производства ракет и помощь союзников Украины в вопросе защиты от баллистического оружия?

– Оценивая потенциальный масштаб зимних баллистических атак, следует учитывать не только накопленные запасы или темпы производства ракет в РФ, но прежде всего технические ограничения средств их применения. Количество активных пусковых установок для комплексов "Искандер-М" и их северокорейских аналогов KN-23, а также боеготовых носителей "Кинжалов" – МиГ-31К – является вполне конкретной и ограниченной.

Именно поэтому мы уже видим реальные возможности противника в плане одновременного залпа: физически россияне не способны выпустить сотни баллистических ракет одновременно. Практический предел одной массированной атаки обычно составляет в среднем от 10 до 20-25 баллистических и аэробаллистических ракет, после чего пусковым комплексам требуется длительное время на перезарядку, обслуживание и смену позиций.

Поэтому зимой противник будет делать ставку не на одномоментный "гигантский залп", а на комбинированные волны – когда баллистические ракеты применяются точечно по критическим узлам в сочетании с крылатыми ракетами и массированными роями БПЛА для перегрузки нашей системы наблюдения и истощения боекомплекта. В этом контексте ключевым фактором защиты остается не только наличие средств ПРО – Patriot PAC-3, SAMP/T – но и бесперебойность поставок противоракет от партнеров для отражения этих математически просчитанных вражеских залпов.

– Есть ли у ВСУ возможность столь же эффективно наносить удары по российским аэродромам стратегической авиации?

– Такая возможность есть, и она системно наращивается за счет украинского ОПК. В частности, компания Fire Point публично заявила о планах выйти на производственные мощности в более чем 100 000 дронов серии FP-1/2 в год – более 8 тысяч единиц в месяц – и это без учета крылатых ракет FP-5, которые уже продемонстрировали успешное боевое применение. Такой масштаб способен создать критическую и постоянную нагрузку на российскую военную инфраструктуру и аэродромы стратегической авиации. В то же время, главными сдерживающими факторами остаются не сами технологии, а способность государства и партнеров финансово обеспечить такие объемы, систематизированная логистика массированного применения и наличие достаточного количества опытных операторов.

– Видите ли вы какой-либо способ принудить страну-агрессора Россию к миру? Если да, в чем он заключается?

– Перенос войны на территорию агрессора – это чрезвычайно важный шаг, но без смены военно-политического руководства в Кремле заставить Россию пойти на мир будет крайне сложно. Российское общество остается глубоко аполитичным и инертным, оно до сих пор отказывается понимать причины и последствия этой войны, а значит, не станет фактором внутреннего давления на режим.

В то же время, следует осознавать стратегическую реальность: в своих нынешних географических размерах и имперской матрице Россия точно не остановится по собственной воле. Соответственно, единственный путь к стабильному миру заключается в таком военно-экономическом истощении врага, которое неизбежно приведет либо к внутриполитическому коллапсу реваншистского режима, либо к фрагментации самой имперской системы.