Изменимся или погибнем: как спасти от оккупации восток страны? Интервью с Симорозом

Весенне-летнее наступление российской оккупационной армии, к счастью, не принесло врагу прорывов на поле боя, однако оккупанты, как и прежде, имеют возможность продвигаться. Российское военное руководство применяет устаревшую тактику времён Второй мировой войны, в частности, обход населенных пунктов с флангов с последующим образованием полуокружения. Именно таким образом враг в настоящее время действует в районе Славянско-Краматорской агломерации. Он и в дальнейшем будет пытаться оккупировать украинские территории любой ценой, не считаясь с потерями.

Как переломить эту ситуацию? Как перехватить у врага инициативу? Прежде всего, решить главную проблему украинской армии – проблему нехватки людских ресурсов, ведь в первую очередь люди нужны для восстановления контроля над оккупированными территориями. Крайне необходимо коренное изменение отношения к защите страны.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал ветеран войны, общественный активист, юрист Олег Симороз.

– Как вы оцениваете ситуацию, сложившуюся в настоящее время на востоке нашей страны, в районе Славянска, Краматорска, Дружковки, Константиновки? Видите ли вы серьезные поводы для беспокойства?

– Безусловно, да. Конечно, вижу серьезные поводы для беспокойства, потому что враг наступает и с севера, и с востока, и с юга в направлении Краматорско-Славянской агломерации, особенно в районе Часового Яра и Константиновки.

Эту ситуацию некорректно сравнивать с ситуацией 2022 года, когда речь могла бы идти о километрах территории, в то же время враг выбирает тактику продвижения любой ценой – речь идет о захвате двух-трех населенных пунктов за месяц или даже меньше, либо о продвижении на сотни метров. Но враг продвигается, это факт, и это угроза для Краматорска и Славянска. Враг действует с трёх направлений абсолютно целенаправленно.

У нас значительно ухудшилась ситуация в районе реки Оскол, в районе Серебрянского лесничества, над которым мы утратили контроль, в районе Лимана. Ситуация сложная, угрожающая.

– Вы сказали, что враг пытается продвигаться любой ценой, но благодаря чему? Численному превосходству?

– Численное превосходство дает возможность проводить активные наступательные действия, а также задействовать активные резервы. Несмотря на те проблемы, которые у них есть с резервами, они несопоставимы с теми проблемами, которые есть у нас. Терят ли они много личного состава, когда проводят наступательные действия? Да, теряют. Но они нашли для себя возможность активно пополнять, в первую очередь, личный состав и не прекращать активные наступательные действия. Плюс возможности в артиллерии, возможности по пополнению тяжелой техники. Итак, все возможности, которые для этого нужны, у врага есть.

А мы, удерживая оборону, имеем ограниченные ресурсы и по личному составу, и по тяжелой технике, и по вооружению, и по боеприпасам. За счет того, что у нас есть проблемы, а они могут не считаться с потерями, у них есть успехи на поле боя.

Возможности россиян очень примитивны, это не технологические, не какие-то тактические приемы, хотя они работают над своими ошибками и стараются не допускать того, что было в 2022–2023 годах. Еще со времен Авдеевки они пытаются более слаженно действовать по флангам. На самом деле это тактика немецких генералов еще времен Второй мировой войны, но она позволяет нести меньшие потери. Итак, они отрезают нас по флангам, затем окружают и отбирают территории.

Сейчас у нас на многих направлениях, к сожалению, войска уже близки к оперативному окружению.

– Что здесь можно сделать? Действительно, у нас ограниченные ресурсы, но что нужно, чтобы свести на нет эту тактику врага образца Второй мировой войны?

– Здесь есть два фактора. Я сейчас не буду затрагивать вопрос логистики, которая нарушена у обеих сторон, в том числе и у нас. Ситуация очень плохая, и она продолжается уже много лет, что касается подготовки линий обороны и фортификационных сооружений. Мы смотрим сейчас на тот самый Павлоград, который находится гораздо дальше от линии боевого столкновения, но там продолжаются работы по озеленению, ремонту парков и т. д. Это совершенно абсурдная ситуация.

Подобную ситуацию мы недавно наблюдали на территориях, которые были утрачены. Я не понимаю, какой у нас подход к логистике, к организации линии обороны. Прифронтовые территории живут какой-то своей гражданской жизнью, их военные и гражданские администрации живут в отрыве от военного командования, от военных группировок.

Очень важно – это тяжелое вооружение, с которым у нас сейчас проблема. Именно оно решает судьбу таких операций. Но проблема номер один – это человеческий ресурс. Вы не поверите, но контроль над территорией устанавливают люди, а не технологии – я иронизирую. Контроль над территорией определяется именно присутствием на ней личного состава войск. С этим у нас огромные проблемы. У нас боевые подразделения, которые выполняют наступательные операции и проводят оборонительные мероприятия, не укомплектованы, все они испытывают проблемы с комплектованием. Даже самые крупные, "медийные" подразделения – я уже не говорю о менее известных – скажем так, у них ситуация с укомплектованием личного состава еще хуже.

Пока мы не решим эту проблему, ситуация будет оставаться столь нестабильной. Если мы говорим о стабилизации, то в первую очередь нужно стабилизировать именно ситуацию с личным составом. Речь идет о мобилизации, о реформировании мобилизации, изменении подходов к ней и т. д. Сейчас в обществе существует сильное неприятие мобилизации, ситуация запущена, реформы не проводятся, об этом не принято говорить в органах власти. Последствия мы видим на карте боевых действий.

– Следующий вопрос – о так называемом весенне-летнем наступлении врага. Лето уже подходит к концу. Не могли бы вы подвести итоги этого наступления? Как вы думаете, что будет дальше? Изменится ли что-то принципиально в действиях врага?

– У врага нет каких-то аномальных успехов, если мы говорим о весенне-летнем наступлении. Они пытались как-то медийно преподнести его, очевидно, что-то планировали, но реалии этой войны более стабилизированы.Им не удается добиться каких-то суперпрорывов, хотя площадь оккупированной территории довольно велика.

Но они проводят наступательные действия, они продвигаются. На некоторых направлениях нам удалось остановить продвижение, где-то мы стабилизировали ситуацию, потому что были прорывы и ситуация могла бы закончиться гораздо хуже. Но хороший пример, с которого мы начали, – Славянско-Краматорская агломерация, где враг продвигается.

Они четко выделили для себя три направления и будут пытаться взять в кольцо Славянско-Краматорскую агломерацию. Это уже очевидно, как ясный день.

А каковы перспективы? Будут продвигаться постепенно, там, где удастся. У Купянска остановились. Больше всего сил сейчас брошено на Константиновку. Но очевидно, что они продвигаются, они выбрали для себя такую тактику и уже смирились с тем, что продвижение будет немного медленнее. В какой-то период они будут готовы задействовать больше людских ресурсов, бросить больше людей, чтобы продвигаться чуть быстрее. Очевидно, они также будут следить за нашими совокупными проблемами: будут ли они влиять на ситуацию на поле боя, в частности, зимние обстрелы, ситуация в энергетике и т. д. Посмотрят на Лиман, какая там сейчас ситуация. Такими шагами они будут пытаться окружить наши войска и тогда уже действовать более активно.

Многое будет зависеть от осени и зимы, погодные условия также будут не менее важными. Ситуация с ресурсами в целом у нас не улучшается, в частности с человеческими ресурсами, возможно, даже ухудшается. Я не хотел бы никого пугать, но враг это тоже понимает и уже сейчас проводит частичную мобилизацию.

– Как вы считаете, есть ли у наших Сил обороны шанс перехватить инициативу у противника?

– Безусловно. Просто нужно менять подходы. Господин Драпатый начал действовать абсолютно правильно. В частности, исправлять неадекватные моменты, которые были в так называемых штурмовых войсках господина Сырского, и многое другое. Но сейчас все-таки нужно более прямо говорить о мобилизации, о человеческих ресурсах. Нужно поднимать этот вопрос на уровне общенационального диалога, хотя бы на уровне признания проблемы.

Эту проблему до сих пор никто не признает. Людей разделили по классам, в обществе царит сильное неприятие мобилизационных мер. И никто не знает, что с этим делать. Верховная Рада, тот законодательный орган, который должен был бы это урегулировать, превратила эту тему в политическое ток-шоу. Некоторые народные депутаты снимали тик-токи. Поэтому, пока тема мобилизации в Украине будет оставаться на уровне тик-токов, пока не будет предложено реальное и устойчивое государственное решение в виде принятия нормативно-правового акта, который все изменит, мы будем все глубже погружаться в наши проблемы. Это дно становится всё глубже и глубже, и выбраться из него будет все труднее.

Давайте откровенно: если мы будем анализировать и гадать, за сколько времени Путин сможет захватить эти территории, за год или за два, будет ли кому-то интересен такой диалог, такие прогнозы? Мне лично – нет.

Будем надеяться, что в армии произойдут определенные основательные изменения, которые уже назрели, которые были нужны еще позавчера. Знаете, есть такая жесткая формулировка: изменимся или погибнем. Мы говорим о востоке страны. Я не хочу никого пугать, но ситуация такова: либо мы изменимся, либо потеряем эти территории. Ничего другого я здесь не вижу.