Блог | Москва в огне: наши дроны доказывают, что все достижимо
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Утром 18 июня беспилотники вновь атаковали Московский нефтеперерабатывающий завод в районе Капотни. После удара на территории предприятия вспыхнули масштабные пожары.
По оценкам аналитиков, в 2026 году Украина уже атаковала 25 из 33 крупных российских НПЗ мощностью более 1 млн тонн в год.
В мае Reuters сообщало, что совокупная мощность НПЗ, полностью или частично остановивших работу после ударов, превысила 83 млн тонн в год, или около четверти всей нефтеперерабатывающей мощности России. На эти предприятия приходится более 30% производства бензина и около 25% дизельного топлива.
Все это говорит о том, что технологическая гонка между средствами нападения и средствами защиты вступает в новую фазу, и сегодня наступательные возможности беспилотников развиваются быстрее, чем средства противодействия им, а удары по российским нефтеперерабатывающим заводам показывают, что Украина получила возможность поражать цели значительно эффективнее, чем российская система ПВО и радиоэлектронной борьбы способна их защитить.
Причём дело, скорее всего, не в том, что российская РЭБ вдруг перестала работать. За последние годы сами дроны прошли огромную эволюцию.
В начале войны эффективность радиоэлектронной борьбы была настолько высокой, что с поля боя практически исчезли знаменитые Bayraktar TB2, ставшие одним из символов первых месяцев вторжения.
Подавление спутниковой навигации и каналов связи часто приводило к срыву миссий. Однако за четыре года ситуация кардинально изменилась. Сегодня беспилотники используют инерциальные системы навигации, карты местности, различные способы коррекции маршрута, а на заключительном участке полёта, вероятно, применяются элементы машинного зрения и искусственного интеллекта.
Простого подавления сигнала GPS уже недостаточно.
Одновременно изменилась и сама философия ударов. Если раньше важно было просто долететь до объекта, то теперь атаки всё чаще нацеливаются на наиболее уязвимые и сложные элементы технологической инфраструктуры.
Даже одно попадание способно вывести из строя установки глубокой переработки, компрессорное оборудование или другие критически важные узлы, восстановление которых занимает месяцы.
Но есть и другая сторона проблемы. Даже самая мощная система противовоздушной обороны не может одинаково эффективно прикрыть тысячи километров территории, десятки нефтеперерабатывающих заводов, аэродромов, складов, химических предприятий и энергетических объектов.
Если перехватывается даже 90–95% беспилотников, то оставшихся нескольких процентов достаточно, чтобы регулярно наносить ощутимый ущерб.
Не исключено и то, что часть российских средств ПВО и радиоэлектронной борьбы была вынужденно переброшена ближе к линии фронта, где ведется постоянная борьба с FPV-дронами, управляемыми авиабомбами и ракетами. В результате глубина обороны тыла становится менее плотной.
Именно поэтому мы всё чаще видим удары по объектам, которые ещё два года назад считались практически недосягаемыми.
Фактически мы наблюдаем ситуацию, когда средства нападения развиваются быстрее, чем средства защиты. В истории подобное уже происходило с подводными лодками, авиацией и ракетным оружием. Похоже, сейчас аналогичный этап переживают беспилотные системы.
И если эта тенденция сохранится, то стратегическая ценность массовых, относительно дешёвых и интеллектуальных дронов будет только расти. Стоимость же защиты крупных инфраструктурных объектов будет расти значительно быстрее, чем стоимость средств их поражения.
Именно об этом постоянно говорит командующий Силами беспилотных систем Роберт Бровди "Мадяр": массовость, масштабируемость и скорость технологического развития становятся не менее важными, чем традиционное вооружение.
И последние события показывают, что эта логика постепенно начинает работать уже не только на линии фронта, но и в глубоком тылу противника.
