Можно ли выиграть войну, лишив Россию топлива? Израильский эксперт Шарп указал на важные нюансы

Благодаря успешным ударам по объектам нефтепереработки на территории России, украинским Силам обороны удалось сократить производство бензина в РФ, как минимум, на 25%. От нехватки топлива страдает и оккупационная армия, и вся экономика страны-агрессора. Но можно ли, просто нарастив удары, добиться выигрыша Украины в войне? Ответ не так однозначен, как кажется. Прежде всего, Россия будет не только восстанавливать разрушенные предприятия, но и пытаться искать новые пути обеспечения себя топливом. Это, в том числе, импорт нефтепродуктов, а также производство низкокачественного бензина сугубо для военной техники.

Что выгоднее для Украины – наносить удары по российским НПЗ или по логистике врага непосредственно на поле боя? Первое означает удар по экономике, эффект от которого можно увидеть спустя какое-то время, зато второе – логистический локдаун, который приводит практически к мгновенным результатам.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– За период с начала года и до 1 июля украинские Силы обороны атаковали, как минимум, 26 НПЗ на территории России. По вашему мнению, можно ли выиграть войну, просто лишив противника топлива?

– Насколько мы знаем из открытых источников, украинцы атаковали практически все крупные НПЗ в европейской части территории России. Не атакованными остаются только НПЗ в Сибири и на Дальнем Востоке. Но атаковали – не значит уничтожили навсегда, и не значит лишили Россию возможности иметь топливо.

Предположим, в самом деле Россия и российские военные оказываются без дизельного топлива и без бензина вообще. Понятно, что хотя можно вести войну пешком, партизанскую войну без техники, без ничего, но де-факто проведение боевых действий становится невозможным. Вопрос, можно ли достигнуть чего-то подобного имеющимися средствами? В принципе, рассуждая не по-философски, может ли Украина такого добиться?

Насколько я вижу, это невозможно. Можно создать трудности, можно создать дефицит, нанести огромный ущерб, но привести Россию к ситуации, когда у военных и вообще у населения не будет топлива, почти невозможно. Если бы украинская авиация была очень многочисленной и господствовала в воздухе над российской территорией, тогда можно было и с топливом очень весело поступить, и не только с топливом. Но так как ситуация иная, речь идет о дистанционных ударах, то добиться подобного результата, как я вижу, нельзя.

Чтобы сохранить и расширить нынешнюю ситуацию, которая сейчас достигнута, нужно наращивать количество и качество, и надеяться, что россияне не найдут хотя бы частичных противоядий.

По данным Reuters, производство бензина в России сократилось примерно на 25%. Предположим, эту цифру можно еще больше увеличить. Тем не менее, это не значит, что в России нет альтернативы. Прежде всего, полного прекращения производства не будет, потому что есть и Сибирь, и даже в европейской части они что-то возвращают в строй, как-то что-то работает.

Есть и альтернатива – импорт топлива. Да, это дорого, и это тоже важно, что Украина добивается этого, но дизель и бензин можно покупать за рубежом. И не только в Беларуси, где, кстати, тоже можно раскатать их НПЗ, но Россия уже и в Индии начала закупать, и в других местах. Вот вам, пожалуйста, первая альтернатива.

Есть и вторая альтернатива. Когда припечет, дела станут плохи, например, встанет вопрос о том, хватит ли топлива для военной техники, то можно применить старый добрый метод, а именно – кустарные, маленькие нефтеперерабатывающие заводы, которые производят топливо невысокого качества. Это легкая вещь. Это то, что делали и до сих пор делают на Ближнем Востоке, хоть в Ираке, хоть в Сирии. Топливом кустарной переработки можно вполне заправлять неприхотливую технику.

То есть, если уж дело идет к тому, что никак не получается захватить всю Донецкую область, а захватить очень хочется, то я не удивлюсь, если начнут применять и такие подходы.

Кстати говоря, некоторые специалисты говорят о том, что частичным решением проблемы для России может быть переход на производство более низкокачественного неочищенного топлива, и это вроде бы уже делается. Такое топливо очень плохое для современных машин, частных авто и так далее, но для какой-то левой грузовой военной техники и всякого разного оно сгодится.

В общем, по целому ряду причин ситуация полного лишения России топлива, причем герметичного лишения, на повестке дня не стоит.

– Вы упомянули об НПЗ, которые находятся на территории Беларуси, и сказали, что их тоже можно "раскатать". Но действительно ли у Украины есть такая возможность? Мы видим, что пока что Украина воздерживается от такого рода ударов по территории Беларуси. Мы помним недавний ультиматум президента Зеленского в отношении ретрансляторов на территории Беларуси, и Лукашенко действительно отключил их. По вашему мнению, как выглядит ситуация и с сугубо военной, и с сугубо политической точки зрения?

– С сугубо военной точки зрения, тут все достаточно просто. В буквальном смысле не то, чтобы повредить, а полностью уничтожить Мозырский нефтеперерабатывающий завод для Украины не представляет никакого труда. Он находится очень близко от Украины, можно было бы атаковать его и с заводом будет покончено. Если подходить к этому просто и цинично, это было бы очень хорошо. Почему? Его продукция идет в Россию и так или иначе работает на экономику такого враждебного государства, как Беларусь. Это подорвет ее экономику.

Но ситуация такова, и не только в этой войне, что далеко не всегда можно действовать, исходя из сугубо военной точки зрения. Политический и стратегический аспект заключается в том, что Украине все равно невыгодно на данный момент, если Беларусь активно вступит в войну или добавит России новых возможностей для ведения боевых действий. Здесь политический расчет.

Можно сыграть, что называется, в иранскую тактику. Иран наносил удары по странам Персидского залива, несмотря на то, что они тоже могли вступить в войну, но не решились, потому что посчитали, что им будет хуже. Стоит ли делать это в Беларуси, исходя из целого ряда обстоятельств?

Каких обстоятельств? Беларусь может вступить в войну, Россия может что-то сделать, европейцам и американцам может не понравиться, если прямо сейчас украинцы нанесут удар по белорусскому НПЗ без конкретного повода. Для украинского руководства, с одной стороны, это может выглядеть заманчиво – ударить по этой цели и по другим целям в Беларуси. Но, с другой стороны, есть ряд аспектов, которые нельзя не учитывать.

Кстати, это еще и очень важный сдерживающий фактор и для России, и для Беларуси. Все сейчас говорят, что Россия пытается так или иначе втянуть Лукашенко в войну. Мне сложно сказать, что там на самом деле происходит, но мне кажется, если бы Россия очень захотела, она бы втянула. Но для России очень важно, чтобы всякие цели на территории Беларуси, и не только Мозырский НПЗ, не были уничтожены и выведены из строя. Потому что, во-первых, многое из этого работает на Россию. Во-вторых, втягивание Беларуси в войну – это еще большее закрывание окна, хоть какого-то "полуокошка", которым является Беларусь. В-третьих, в итоге России придется компенсировать заметную часть уничтоженного. Поэтому Беларусь находится содержании, а у России расчет ее поглотить.

Таким образом, это еще вопрос, что выгодно. Когда ты что-то уже уничтожил, оппоненту терять нечего, но когда еще не уничтожил, то это сдерживающий фактор.

У президента Зеленского и тех, кто принимает решение, много дилемм. Но, как вы видели, в последние недели они решили чуть-чуть приподнять планку, по всей видимости, чувствуя слабость Лукашенко. Кстати говоря, по поводу бензина Зеленский ему тоже намекал. Не было такого прямого ультиматума, как в случае с ретрансляторами, но им предлагалось подумать, стоит ли поставлять России топливо. Когда говорят "стоит подумать", это намек, но это не значит, что что-то произойдет прямо сейчас.

– Считаете ли вы, что перерезание логистики сегодня – более важная задача, чем удары по НПЗ?

– С военной точки зрения, безусловно, это более важно. Если тебе удается систематически нейтрализовать часть логистики, то противник недополучает ежедневную норму боеприпасов. Ты просто ослабляешь потенциал противника на этом участке фронта. Он просто не может наступать так эффективно или вообще никак не может наступать.

По большому счету, задача Украины – выиграть войну. Одна из важнейших задач сейчас – не терять территорий и при этом наносить противнику максимальный ущерб. Если ты существенно влияешь на логистику, ты прямо работаешь на этот результат. Об этом в интервью говорил главнокомандующий ВСУ Сырский. Он указывал на то, что наступательная активность россиян спала на треть, и во многом это благодаря нашим успешным ударам по логистике.

Я с ним в этом склонен согласиться. Безусловно, то, что происходит последние недели на южном участке фронта не могло не повлиять на активность российской армии в тех местах. Кроме того, что это само по себе нанесло России существенные прямые потери. Растут цены, растут тарифы. Крым в полублокаде. Это все очень важно.

Но когда мы говорим об ударах по НПЗ, то это удары по российской экономике. И здесь есть эффект домино. Понятно, что дело не просто в том, что граждане не могут заправиться или в том, что сгорел НПЗ. Если страдает бизнес и какая-то экономическая активность, это уже убытки другого порядка. Плюс репутационные удары, плюс население России в массовом масштабе впервые почувствовало на себе хоть какие-то последствия войны.

Все это тоже очень важно и может быть стратегически задним числом. Через какое-то время мы поймем, что это сыграло какую-то важную роль в каких-то решениях и чуть ли не заставило пойти на переговоры.

Но пока что это влияет на фронт лишь косвенно как экономический убыток. А прямо на фронт влияют удары по ВПК, а не по НПЗ. Завод прекратил выпускать такой-то важного боеприпас, и этого боеприпаса стало меньше, и это прямо влияет на фронт и прямо влияет на удары по Украине.

Вот вы в заметной степени убили логистику – и все, у россиян в полтора раза меньше снарядов – это я говорю просто гипотетически. Поэтому огонь ведется не так эффективно, медленнее, в меньших масштабах. То есть это прямое влияние.

А удары по НПЗ и экономике влияют косвенно. Будет ли это иметь большое стратегическое значение, покажет будущее развитие событий сейчас. В любом случае, это важно, но судить, насколько это значимо на уровне прекращения войны или на уровне оценок того, что происходит на фронте, пока рано.