Блог | Называем их титанами, но забываем, что они люди: цена войны без ротаций
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
За прошедшую неделю пилоты нашего батальона, на подступах к Купянску-Вузловому, взяли в плен семерых российских военнослужащих – все они пытались взять наши позиции пилотов штурмом. Некоторые из штурмовиков погибли, семерых взяли в плен.
Наши – без потерь. Можно было бы написать об этом как об очередном успехе подразделения, тем более что это уже 68-й пленник, взятый нашим батальоном за время обороны Вузлового. Можно и нужно похвалить ребят-пилотов, потому что они этого абсолютно заслуживают. И они представлены к наградам.
Но я хочу сказать о другом.
Почему вообще российские военные оказываются там, где их приходится ловить нашим пилотам? Потому что они проникают. Проникают в тыл небольшими группами там, где между нашими позициями есть пространство. А это пространство возникает по очень простой и страшной причине: нам не хватает пехоты.
Арифметика здесь крайне проста: не хватает людей – не хватает позиций. Не хватает позиций – увеличиваются промежутки между ними. Увеличиваются промежутки – противник находит щели и проникает через них.
И вот тогда пилот, стоящий за спинами пехоты и задачей которого является ведение аэроразведки, корректировка огня, уничтожение противника далеко за передним краем, вдруг становится еще и тем, кто берет русского пехотинца в плен.
Но это ещё не всё. Важно понимать, что пехотинцы, находящиеся на тех позициях, которых недостаточно, находятся на них месяцами, а большинство из них – около двухсот суток.
Просто вдумайтесь в эту цифру.
Под обстрелами. Под дронами. Под артиллерией. В окопах. В холоде, жаре, дожде, грязи. В постоянном ожидании штурма. Со смертью, которая каждый день ходит совсем рядом.
Уставшие. Исчерпанные. Некоторые из них ранены и ждут эвакуации.
Но они держат рубежи.
Каждый день я выхожу к ним по радиостанции, чтобы провести краткий доклад командира: что происходит вокруг нас, что делает противник, что делаем мы, каковы наши ближайшие планы.
Очень важно, чтобы солдат на самой отдаленной позиции понимал: почему мы это делаем, для чего и что будет дальше. Важно, чтобы они понимали, что о них никто не забыл, что их видят и видят их подвиг. Что они с побратимами – не просто флажок на карте. Они должны знать, ради чего держатся сегодня и что мы собираемся делать завтра.
И в конце каждый раз я говорю: – "Слава Украине!"
И дальше, согласно установленной очереди, с позиций слышу в ответ: – "Героям слава!", а затем наше простое: – "*башим".
В этот момент, каждый раз, поверьте, у всех на командном пункте ком в горле. Потому что мы знаем, кто отвечает: казаки, которые уже более ста суток не видели нормальной кровати. Казаки, которые настолько измотаны, что мы даже не в состоянии представить себе такое состояние.
А они отвечают: – "*башим"... Не знаю, как их назвать, кроме как титанами.
Хотя в нашем батальоне средний возраст казаков – 43 года, и молодых здесь почти нет, но они держат строй, мои замечательные ребята. Горжусь тем, что являюсь их командиром.
Но я тоже человек и у меня тоже есть эмоции и чувства. Именно поэтому я не могу спокойно относиться к самоуклонению от службы. Не могу спокойно относиться к отказу от выполнения приказов. Не могу спокойно слушать бесконечные оправдания тех, кто годами ищет способ переждать войну за чужими спинами.
Когда кто-то не выходит на позиции, кто-то другой остается на них без ротации.
Когда не хватает людей, пехотинец сидит на позиции не десять и не двадцать суток. Он сидит там сто двадцать.
И даже больше.
Честно говоря, за три года нашей обороны Купянска-Вузлового в моем подразделении никогда и не было ротаций, потому что у нас никогда и не было даже минимально достаточного для этого количества людей.
Мы все это время воюем теми, кто есть и кто не ушел в СЗЧ или не отказался от службы.
Постоянно закрываем бреши.
Постоянно ищем резервы. Часто, к сожалению, среди офицеров или в тыловых подразделениях.
Удерживаем то, что, кажется, уже невозможно удержать.
И казаки держат.
Этот пост – мое публичное выражение уважения нашим казакам, которые в таких условиях продолжают держать оборону.
Сто двадцать первые сутки.
Сто пятьдесят второе.
Сто восемьдесят седьмой... И я знаю, что когда я снова вечером возьму радиостанцию, чтобы рассказать им, что и как, в ответ я услышу: – "Слава героям! *башим!"
Единственное, о чем я думаю: сколько еще мы имеем право требовать от этих людей? Я, как командир, буду требовать от них и дальше удерживать рубеж несмотря ни на что, и они будут это делать, пока у них хватит сил.
Но я хочу, чтобы и государство, и общество задали себе неудобные вопросы: кто и когда придет их сменить?
Ведь хоть они и титаны, но остаются людьми.
