Путин бьет по Одессе по двум причинам, но город ему не по зубам. Интервью с израильским экспертом Шарпом

Страна-агрессор Россия существенно усилила атаки на Одессу, ее порт, портовую и энергетическую инфраструктуру города. Стоит ли за этим нечто большее, чем очередной акт бессмысленного террора? В этих ударах есть две составляющие. Первая – цель агрессора нанести существенный ущерб украинской экономике. Вторая, неочевидная – попытка "отомстить" Украине за успешные удары по российским портам, НПЗ и теневому флоту. Кремль поднимает планку. Тем не менее захват Одессы по суше или по морю России просто не по зубам.

Президент Зеленский заявил о том, что Украине недостает средств ПВО и ракет к ним. На самом деле герметичной ПВО не бывает, а в ситуации постоянных атак врага дефицит средств противовоздушной обороны – вещь перманентная. Поэтому крайне важно эффективно использовать имеющиеся ресурсы, а также взаимодействовать с международными партнерами, которые могут оказать помощь в части усиления ПВО Украины.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– Мы видим, что атаки врага на Одессу существенно усилились. РФ била и по портовой инфраструктуре, и по порту, и по энергетической инфраструктуре, из-за чего местным властям приходится решать очень серьезные проблемы, непосредственно связанные с жизнью горожан. Считаете ли вы, что это просто один из эпизодов войны или здесь речь идет о чем-то большем, о каких-то далеко идущих планах врага в отношении этого региона, этого города?

– Тут я бы увидел две составляющие. Прежде всего примерно с осени 2022 года очевидны подходы российского командования, а по сути, российской власти и Путина лично по нанесению существенного систематического ущерба украинской экономической инфраструктуре. Это бывало очень часто и до сих пор продолжается. Целью становится энергетика и разного рода другие важные экономические составляющие, связанные в том числе с возможностью Украины экспортировать товары. Мы не раз видели эти всплески активности, когда Россия атаковала украинскую энергетическую и экономическую инфраструктуру.

Бывали взлеты и падения, но в общем и целом это часть их стратегии – нанесение экономического ущерба Украине, создание тяжелых условий для жизни в тех или иных регионах и, наконец, желание, чтобы украинская власть, увидев, как все может быть плохо, была более сговорчивой на переговорах.

Иногда они считали, что необходимо воздержаться по тем или иным причинам. Например, из-за боязни реакции Соединенных Штатов, опасения того, что американцы и Европа больше помогут Украине, если Россия будет бить больше по энергетике, поскольку это усилит риски гуманитарной катастрофы Украины. Поэтому они иногда воздерживались от тех или иных ударов, делали перерывы, а потом к ним возвращались с разными подходами.

Когда речь идет об ударах по Одессе, мы видим те же аспекты, но есть еще один – это то, что российская власть пытается позиционировать удары как свой ответ на действия Украины. На мой взгляд, понятие ответа здесь неуместно, потому что Россия не только начала большую войну, но и наносила масштабные удары по тылам и по экономическим объектам, по мирным объектам. Россия начала первой.

Тем не менее ответ или не ответ, но, безусловно, когда Украина наносит серьезные удары по российской тыловой инфраструктуре, по НПЗ, по российским портам и танкерам теневого флота, российская власть хочет показать, что она не делает вид, что ничего не происходит, что она тоже поднимает планку. Они хотят продемонстрировать и украинцам, и западным партнерам Украины, и своей общественности, которая, естественно, вопрошает, как же так, вот нам ударили здесь, нам ударили здесь, а мы как ни в чем не бывало? Нет, мол, мы не как ни в чем ни бывало. Соответственно, одесский порт и вся инфраструктура – это некий, как они видят, зеркальный ответ на удары украинцев.

Когда украинское руководство и военное командование принимало решение об ужесточении и расширении ударов по целям внутри России, оно должно было отдавать себе отчет, что Россия будет наносить какие-то удары, от которых прежде воздерживалась. Возможно, удары по Одессе наносили бы и так, но это было необходимо учитывать.

– В Кремле традиционно называют Одессу "исконно русским городом" и частью мифической "новороссии". По вашим оценкам, есть ли у России реальный шанс взять город и этот регион под контроль?

– Что касается возможностей для какого-то захвата или попыток захвата, то Россия абсолютно не там. Для того чтобы пытаться думать о захвате региона, необходимо либо форсировать Днепр, либо высадиться с моря, либо и то, и другое, но это на данный момент России и близко не по зубам. Поэтому я бы об этом не говорил.

– Президент Зеленский обратился к президенту Турции Эрдогану и заявил, что поскольку у него хорошие отношения с Путиным, желательно, чтобы именно Эрдоган спросил у кремлевского диктатора, для чего тот постоянно атакует продовольственный коридор, "за который мы все так боролись". Считаете ли вы, что Турция действительно могла бы что-то предпринять в этом регионе, конкретно в отношении Одессы?

– Я думаю, что Эрдогану вряд ли нужны внешние стимулы в вопросах, которые для него представляют интерес. Если для него что-то представляет интерес, то он и без призыва где надо что-то проверит, скажет, спросит, попросит, пригрозит и так далее. Ему не свойственна сдержанность, когда речь идет о его интересах.

Что касается вопроса почему, то тут ответ очевиден. Прежде всего это общая российская стратегия – наносить удары, уменьшать экономические возможности Украины и возможности к ведению войны. Это понятно без всякого Эрдогана, без всякого его вопроса Путину. Это первое. Второе, как я уже сказал, если Украина бьет по российским портам в Новороссийске, по судам в море, по другим объектам, то Россия, естественно, тоже будет. Это естественно, с их точки зрения. Как бы Путина воспринимали, если у него горит порт в Темрюке, если что-то прилетает в Черном море по танкерам, а он ни сном, ни духом. Естественно, иначе быть не могло.

Что касается влияния Эрдогана, то у него определенное влияние есть, но для этого он должен почувствовать, что у него серьезные проблемы, и он пытается их решить, например, давлением на Россию, а может быть, давлением на Украину. Но пока у Эрдогана серьезных проблем нет, не стоит ожидать от него решительных шагов. Также не стоит преувеличивать его возможностей. Да, у него есть определенные рычаги влияния на Россию, но я сомневаюсь, что эти рычаги могут быть задействованы против России в агрессивной форме.

Исходя из опыта последних трех лет, мы знаем, что Эрдоган умело пляшет на двух свадьбах. У него и с Украиной достаточно тесные отношения, и очень тесные с Россией. Он прагматично получает выгоду от обоих направлений, старается маневрировать так, чтобы не перегнуть палку во всех направлениях.

– Президент Зеленский заявил о том, что Украине для отражения атак с неба недостает средств ПВО. Он также сообщил о том, что боекомплектов к имеющимся зенитно-ракетным комплексам также недостает. Он предположил, что на Рождество 25 декабря будут нанесены массированные удары по Украине. Но безотносительно Рождества, считаете ли вы, что действительно проблема с ПВО довольно остра или, возможно, президент пытается активизировать помощь наших союзников в этом плане?

– Во-первых, проблема с ПВО есть всегда. Сказать, что был какой-то этап войны или какой-то день войны, когда можно было публично заявить, что у нас достаточно средств ПВО и все с этим хорошо, нельзя. Мы прекрасно понимаем, что этого быть не могло. Я скажу больше – даже если бы ситуация была близка к такой, подобного рода высказывания были бы неуместны.

В свете того, что налеты и удары по Украине с использованием дешевых масштабных средств носят очень массовый характер, априори всегда будет дефицит и боеприпасов, и самих систем ПВО, и кадров, по крайней мере квалифицированных. Есть вопрос, насколько этот дефицит острый и что с этим можно сделать.

Безусловно, об этом нужно напоминать. Украинские граждане, конечно, должны помнить, что герметичной противовоздушной обороны не бывает, и на то есть объективные причины. А из западных партнеров нужно стараться выжать максимум в этом плане помощи. Но, естественно, делать это надо разумно, чтобы они всерьез воспринимали эту тревогу и эти просьбы.

Проблема есть, она существенная, и очень важно имеющиеся ресурсы использовать тоже максимально эффективно. Это подразумевает и пассивные средства защиты, и убежища, и укрытия, и всякого рода укрепления тех или иных объектов. Это подразумевает и предупреждение, и правильное поведение, в том числе такое, которое позволяет в меньшей степени создавать соблазнительные цели для противника. Это целый комплекс мер.