Путину катастрофически не хватает денег на войну, а дорогая нефть не спасает. Интервью с Курносовой

Кремлевский диктатор Владимир Путин остро нуждается в деньгах на войну. Несмотря на то, что мировые цены на нефть взлетели до небес, что должно было бы обеспечить поток нефтедолларов в казну России, успешные удары украинских Сил обороны по российским портам на Балтике, а также нефункционирующий нефтепровод "Дружба" практически обнулили эту перспективу.

В сложившейся ситуации агрессор был вынужден обратиться за финансовой поддержкой к своим олигархам, но сумм, которые те готовы предоставить, хватит всего на несколько недель ведения захватнической войны РФ против Украины. Теоретически эти же олигархи могли бы организовать "дворцовый переворот" в Кремле, но пока их сдерживает страх – главное оружие Путина.

А как обстоят дела с протестным потенциалом россиян? На прошлых выходных в РФ подавались многочисленные заявки на проведение митингов против ограничений интернета. Ранее опасная для режима ситуация сложилась в регионах, где массово уничтожали фермерский скот. Но пока не произойдет раскол в среде российских силовиков или элит, говорить о протестах как способе смены власти в России не приходится.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказала российская оппозиционерка Ольга Курносова.

– Могли бы вы прокомментировать информацию о так называемом "сборе пожертвований" для потребностей войны Путина в Украине среди российских олигархов? Есть информация о том, что якобы глава "Роснефти" предложил сброситься на войну. Песков, разумеется, это заявление опроверг и заявил, что это была лишь инициатива. По вашему мнению, действительно ли путинский режим нуждается в дополнительном серьезном финансировании и что готов собирать такие "пожертвования" от собственных бизнесменов? Причем, даже в ситуации, когда мировые цены на нефть взлетели до небес?

– Знаете, есть такая советская газетная формулировка – "инициатива с мест". Прежде всего, то, что сегодня цена на нефть высока, режиму не сильно помогает, потому что благодаря вдумчивым усилиям Вооруженных сил Украины достаточно серьезно ослаблена возможность России эту нефть продавать. Порты Усть-Луга и Приморск были основными портами, через которые осуществлялась транспортировка нефти. "Дружба", как известно, стоит. Таким образом, трубопроводные маршруты практически не работают, а порты встали. Поэтому, да, цена на нефть сегодня высока, но это Путину не сильно помогает.

Проблемы с деньгами остаются. Понятное дело, что раскулачить бизнес – это всегда легко и просто. Путин может, когда захочет, и налоги в России поднять, и все равно все налоги отдадут. Поэтому, когда он их слегка пнул и сказал "давайте денег", они начали давать. Правда, не все, и не сразу, а в первую очередь те, у которых были какие-то проблемы, тот же Сулейман Керимов и Олег Дерипаска.

Кстати, Дерипаска вообще в последние дни стал очень активным в медийном поле. Сегодня (31 марта. – Ред.) он предложил работать по субботам и по 12 часов в сутки.

Но опять-таки надо понимать, что даже те суммы, которые звучали, не спасут войну. Потому что те объемы, про которые сказано – это условно и месяц военных действий не покрывает. Война – вещь дорогая, и Путину на нее денег не хватает. Бизнес в России чувствует себя все хуже и хуже, можно сказать, на ладан дышит. Откуда они будут брать денег – совершенно непонятно.

– Обратите внимание, что бизнес позволяет себя раскулачивать, он согласен с этой ситуацией. По крайней мере, пока что мы не видим признаков того, что те же бизнесмены, олигархи намерены менять власть в России. А, наверное, могли бы. Почему они терпят? Они такие же "терпилы", простите на слове, как и рядовые россияне? Они тоже готовы затягивать пояса? Они обладают намного большими возможностями, чем рядовые россияне, разве не так?

– Да, конечно, они обладают большими возможностями, но если власть решит посадить их в тюрьму, то все их возможности тут же обнулятся. Поэтому единственное, с помощью чего сегодня управляет страной Путин – это страх.

Соответственно, олигархи боятся, может быть, даже больше, чем рядовые россияне, потому что им есть больше чего терять. Если у обычного человека при путинском режиме почти ничего не осталось, в лучшем случае квартира, которую он приватизировал еще при Ельцине или, может быть, купил квартиру в ипотеку и какой-нибудь плохой автомобиль, то олигархам есть что терять. Поэтому, конечно, они боятся.

Другое дело, что – и тут вы совершенно правы, – они могли бы договориться между собой, искать тех людей во власти, которые сегодня находятся под ударом. Что уж далеко ходить? Давайте возьмем Сергея Шойгу, у которого посадили практически все ближайшее окружение. Возникает ощущение, что вопрос, когда придут за ним и посадят – это вопрос почти решенный. Казалось бы, у него должны быть возможности что-то сделать.

Но все диктатуры заканчиваются примерно одинаково. Что еще должно произойти, чтобы внутри созрел дворцовый переворот? Наверное, пока им еще чего-то не хватает, но, может быть, завтра уже хватит.

– Хотела попросить вас прокомментировать ситуацию, которая сложилась во внутриполитической жизни России. В прошлые выходные в Москве на той самой Болотной площади прошел митинг против ограничений интернета. Одновременно есть ситуация с массовым уничтожением скота, которая тоже очень серьезно всколыхнула регионы РФ. Если мы говорим об интернете, то, наверное, этот вопрос можно рассматривать как политическое ограничение свобод, то когда речь идет об уничтожении скота, то это уже наступление непосредственно на деньги граждан. Как вы рассматриваете протесты по первому и по второму поводу? Что может стать спусковым крючком, который запустит очень опасный для режима процесс?

– Прежде всего, практически никаких акций протеста 29 марта не состоялось, потому что они были запрещены во всех регионах, хотя заявки подавались в очень многих местах, причем массово, кроме одной акции, по-моему, в Новосибирске, по поводу забоя скота. Да, где-то люди выходили, но это были единичные случаи.

На что стоит обратить внимание? Что эта "движуха" с подачами заявок на митинги по возрасту очень молодая. Зачастую подателями заявок были ребята до 20 лет. Среди задержанных тоже много несовершеннолетних. Это нам показывает возраст протестующих.

Другое дело, что в сегодняшней ситуации зажима всего живого, что есть в России, надо окончательно понять, что акции протеста устраивать невозможно. Этот способ выражения недовольства сегодня в России закрыт, его не существует. Поэтому сейчас надо думать о том, какие иные способы есть. Потому что выходить для того, чтобы 20 человек, 5 человек, любое количество задержанных попадали в списки неблагонадежных и так далее – это совершенно бессмысленная история. Нужны новые способы координации усилий тех, кто не согласен с происходящим в стране.

– Допускаете ли вы, что силовые структуры могут каким-то образом перейти на сторону народа в случае массовых протестов в России? И по поводу молодежи. Вы уже сказали о том, что именно молодые люди в большинстве своем подавали заявки на митинги. По вашим оценкам, насколько силен молодежный протестный потенциал? И может ли он в какой-то перспективе сыграть решающую роль в окончании существования этого режима?

– Вы совершенно правы. Пока нет раскола хотя бы среди силовиков, а еще лучше, и среди элит – бизнесовых, политических, любых, – не стоит думать, что возможны какие-то реальные события. Они смогут произойти только тогда, когда таковой раскол произойдет.

Что нужно для того, чтобы раскололась та же полиция? Очень трудно предсказывать временные параметры каких-то изменений. Наверное, не только в начале вторжения, но и в течение первых двух лет после него никому и в страшном сне не могло привидеться, что война будет идти уже пятый год. Причем, последние года два она идет примерно одинаково и даже с замедлением, потому что она изменяется технологически. Но когда накопится усталость тех, кто в этой войне так или иначе участвует, это большой вопрос.

Вместе с тем у нас все-таки есть исторические примеры. Была другая бессмысленная война, – я имею в виду Первую мировую, – которая закончилась для Российской империи даже не одной, а двумя революциями и соответственно ее крахом. В этом смысле, конечно, какие-то исторические аналогии с сегодняшними событиями мы можем проводить.

Что касается молодежи, то это, конечно, самый активный элемент, это кровь протеста, но одной молодежью революцию не сделаешь. Поэтому я и говорю, что без раскола, серьезного раскола в элитах и без раскола внутри самих силовиков рассчитывать на позитивный сценарий, к сожалению, не приходится. Тем не менее, этот раскол может произойти в любой момент.