Путину пора выходить из войны, у него остается два варианта: интервью с Мельником

Учитывая все объективные обстоятельства, сложившиеся на поле боя и внутри России, главе Кремля Владимиру Путину пора искать выход из войны, а не пытаться пойти на эскалацию. Впрочем, есть большие сомнения в том, что и российский Генштаб, и сам Путин действительно обладают информацией о реальном положении дел. На фоне фактической остановки фронта и невозможности выполнить даже задачу-минимум – захватить Донецкую область в административных границах – Кремль, скорее всего, будет продолжать делать ставку на постепенное продвижение и инфильтрацию своих войск, а также на массированные удары по гражданской инфраструктуре Украины.

У врага сейчас осталось всего два варианта, которые он может применить: ядерное оружие против Украины и открытие второго фронта на границе с НАТО. Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал со-директор программ внешней политики, координатор международных проектов Центра Разумкова, военный эксперт Алексей Мельник.

– Аналитики издания Newsweek пришли к выводу, что у Путина осталось всего несколько месяцев до того, как баланс в войне сместится в пользу Украины, и поэтому он спешит использовать последний шанс. По их оценкам, уже в следующем году российская армия не сможет воевать даже с той довольно низкой интенсивностью, которая наблюдается сейчас. Можете ли вы согласиться с такими выводами экспертов?

– В целом можно согласиться с оценкой ситуации в России, но я бы был осторожен с прогнозами о том, что будет делать Путин. Да, ситуация в России сейчас, мягко говоря, не самая лучшая. Но ведет ли это обязательно к определенным политическим решениям о прекращении войны? Да, эскалация очевидна, это то, что мы уже видим. Но заставит ли это их "коллективного Путина" пойти на какое-то перемирие? Здесь я бы не был столь уверен.

– Если послушать заявления Путина и его спикеров, создается впечатление, что они просто не в курсе того, что на самом деле происходит на поле боя. Предполагаете ли вы, что все решения, которые сейчас принимает российский генштаб, основаны на искаженной информации? Видите ли вы такие признаки?

– Мы же вряд ли можем заглянуть, что там происходит в кабинете Путина, а тем более в его голове. Поэтому есть разные оценки, разные мнения. Я слышал одного эксперта, который пытался доказать, что Путин, мол, прекрасно владеет объективной информацией, а то, что он говорит публично, – просто ложь. Якобы он пытается делать хорошую мину при плохой игре.

Но я все-таки склонен считать, что на верхах у Путина, в генштабе, эта информация искажена. Это не просто какие-то домыслы – этому есть подтверждения. Есть очень много сообщений о стандартной российской практике, которую они называют"освобождением в кредит", практике "закраски", когда неконтролируемая ими территория закрашивается на 15 километров вперед от того места, где она действительно контролируется. А потом им приходится это наверстывать. Также была информация о том, что в определенный момент, когда они где-то в штабах начинают понимать, что что-то идет не так, приезжает какая-то комиссия и все это выявляет.

Итак, это не просто домыслы, это действительно так происходит, и тому есть подтверждения. Если мы говорим об уровне высшего военного руководства, то там имеет место фальсификация информации, и это объясняется в целом российской культурой – бизнес-культурой, культурой ведения войны и военной службы в целом.

Более того, если мы говорим о высшем политическом руководстве, то вполне логично, что те каналы, по которым проходит информация, стараются предоставлять Путину максимально благоприятную информацию. Народная мудрость говорит, что бывает с тем, кто приносит плохие новости. Кому же хочется быть тем, кто приносит плохие новости?

Есть ещё один нюанс – конкуренция между теми, кого называют башнями Кремля. Возможно, через эти каналы до Путина доходит какая-то альтернативная или более-менее объективная информация. Между этими башнями Кремля идет постоянная конкуренция за доступ к лицу, к уху, и они могут, проще говоря, попытаться нагадить конкуренту. Например, ФСБ доложит что-то в генеральный штаб, а генеральный штаб расскажет что-то о ФСБ.

Итак, какие-то обрывки этой информации могут поступать Путину. Но в целом, со всеми этими нюансами, одна из причин заключается в том, что он и все вышестоящее военно-политическое руководство не располагают объективной информацией. Ведь любой лидер, у которого есть хоть капля здравого смысла, – а Путин далеко не глуп, хотя и преступник, – должен был бы в этой ситуации искать выход из войны, а не идти на дальнейшую эскалацию.

– Если Путин действительно торопится, – а здесь действительно есть несколько факторов, из-за которых он может спешить, помимо ситуации на фронте и в экономике, в частности, выборы в Соединенных Штатах, выборы в России, которые состоятся в сентябре, и так далее, – то что он сейчас может объективно сделать? В каком направлении он может осуществить прорыв? Есть ли у него для этого достаточно сил и средств?

– Прежде всего, это то, на чем Путин всегда старается сделать акцент – "неуклонное продвижение российских освободителей" на земле. Но на самом деле есть объективное подтверждение того, что это продвижение замедлилось. Иногда происходит "негативное продвижение".

Есть объективные данные из многих источников, будь то официальных, или от осинтеров, как наших, так и зарубежных, которые показывают, что темп российского наступления по сравнению с предыдущими двумя-тремя месяцами снизился. По итогам этого полугодия можно говорить о том, что в целом баланс между захваченными и утраченными территориями если не отрицательный, то нулевой. То есть, условно говоря, фронт остановился.

Если посмотреть на то, что происходило из года в год, то, например, темпы российской оккупации в июне 2026 года в восемь раз ниже, чем это было в июне 2025 года.

То есть реализация идеи-максимум по захвату остатков Донецкой области уже также находится под вопросом. Оказывается, что осуществлять эскалацию на суше России практически нечем, а тактика просачивания небольших штурмовых групп уже перестала работать. Итак, на суше в России, как мы видим, перспектив не очень много. Это первое.

Второе. Если посмотреть на морской театр военных действий, то Россия так и не смогла перехватить инициативу. Черное море для Черноморского флота практически заблокировано. Азовское море – последние несколько дней показывают, что там отстреливают российские танкеры, при том, что у Украины там вообще нет никакого флота. То есть морской театр военных действий тоже отпадает.

Третье – это воздух. Если мы говорим о ракетных ударах, особенно сейчас о баллистикой, то да, здесь у России еще есть потенциал. Но способно ли это переломить стратегическую ситуацию? Эта эскалация приведет к еще большим разрушениям, еще большему числу жертв среди гражданского населения, экономическим потерям. Но даже создать в Украине бензиновый кризис, подобный тому, котоый есть в России, мне кажется, российские ракеты не способны. Не потому, что их мало или что они не обладают таким разрушительным эффектом, как украинские дроны. Просто система совсем другая.

Путин будет пытаться действовать и там, и там, и там, но остается еще то, чего мы до сих пор не видели и, надеюсь, никогда не увидим – это ядерное оружие, то, чем Россия постоянно пытается угрожать, и то, к чему призывают все их фанатики и шизанутые военблогеры.

И еще остается открытие условного второго фронта, то есть провокация на одной из границ с НАТО. Еще одна попытка запугать Европу, чтобы она приостановила помощь Украине, запугать ее, чтобы она заставила Украину согласиться на капитуляционные компромиссы.

Вот как я вижу возможности этой эскалации со стороны России.