Украина не разгромит армию РФ, но и сама не капитулирует: израильский эксперт Шарп спрогнозировал, как закончится война

Месяц назад, в преддверии Нового года, пожалуй, все украинцы загадывали одно и то же желание: чтобы война завершилась в 2026 году. Первый месяц года показал существенное замедление продвижения российской оккупационной армии. Это произошло за счет того, что украинская оборона была прочнее. Тем не менее глобально ничего не изменилось: Кремль не изменил своих планов по Украине и преимущество армии РФ в численности и огневой мощи также никуда не исчезло.

В каком случае война может завершиться в текущем году? Если российская армия упрется в тупик, то есть не сможет продвигаться вперед. Чтобы это случилось, необходимы по-настоящему коренные перемены. Вместе с тем очевидно, что ВСУ не смогут разбить вражескую армию на поле боя. Так же очевидно, что обвала украинского фронта не произойдет. Какой вариант остается? Только политический сценарий окончания войны при благоприятном стечении обстоятельств.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– В последнее время наблюдается тенденция к снижению темпов наступления российской оккупационной армии. В частности, за январь они снизились вдвое. Можно ли сказать, что война де-факто застопорилась? Может ли это быть связано с морозами? Либо война постепенно себя изживает? По вашим оценкам, в каком направлении развивается процесс?

– Я не вижу причин считать, что что-то вообще изменилось. Даже если январь был, а он был, по всей видимости, несколько менее результативным с точки зрения захвата украинской территории Россией в сравнении с ноябрем и декабрем на пару сотен километров, а считать эти километры не так-то просто на самом деле, даже карты, о которых мы говорим, не всегда точно соответствуют реалиям, то делать выводы о том, что что-то кардинально изменилось на фронте, рано.

То, что украинская оборона в этом месяце была прочнее, – это очень серьезный позитив, но, к сожалению, тенденции ровно такие же, как и были. Не сократилось преимущество российской армии в численности, не сократилось преимущество в огневой мощи, и стратегия также сохраняется.

Оценивать ситуацию и делать выводы о том, изменилась она или нет с точки зрения наступательного потенциала, можно будет по итогам как минимум нескольких месяцев или более того, даже полугода. Месяц – это слишком малый срок. Пока никаких оснований для того, чтобы делать такие далеко идущие выводы, я не вижу.

Война может себя изжить в плане возможности российской армии наступать, когда россияне упрутся в тупик в буквальном смысле слова, то есть не смогут продвигаться, не смогут охватывать украинские укрепрайоны. А для этого должно измениться что-то коренным образом – либо больше помощи Украине со стороны Запада и существенное усиление за счет этого украинских Вооруженных сил, либо существенное усиление за счет мобилизационных мер комплектования, принятия решений на местах, либо оба фактора, вместе взятых, либо резкое падение потенциала российской армии, чего мы пока не наблюдаем, несмотря на большие потери России.

Поэтому я лишь могу констатировать, что все, что было в последний год, пока остается в силе: российская армия продолжит давить, может, где-то более успешно, где-то менее успешно, в надежде на постоянное медленное продвижение и поиск слабых мест. В случае их нахождения они попытаются осуществлять уже более крупные захваты территории. Собственно, эта стратегия была актуальна весь 2025 год и ранее, и на ближайшие месяцы она никуда не денется.

– В последнее время мы по большей части говорим о наступлении российской оккупационной армии, но при этом очень мало говорим о контрнаступательных действиях наших Сил обороны. Понятно, что есть достаточно много объективных причин, почему сейчас ВСУ не могут себе позволить мощное контрнаступление. Но допускаете ли вы, что могут быть контрнаступательные действия на тактическом или даже оперативном уровне?

– На действия, ставящие оперативные, далеко идущие цели, в последнее время по объективным причинам украинская армия не была способна. Для того чтобы такие действия были осуществлены, нужно создать локальный, численный или, по крайней мере, очень серьезный качественный перевес, желательно еще и тактическую внезапность. Например, первый этап Курской операции в 2024 году был успешным за счет того самого качественного и количественного перевеса на месте, а также тактической внезапности.

Но более широкий вопрос состоит в целесообразности этой операции. Теоретически создать что-то подобное возможно, но это очень сложная задача. В то же время сегодня главная проблема Вооруженных сил Украины в недостатке сил даже для обороны. Соответственно, чтобы осуществить наступление, должны быть собраны в кулак и введены в бой какие-то силы, причем очень боеспособные. Для этого должны быть резервы, но в нынешних условиях эффективных и довольно многочисленных резервов у Украины, скорее всего, нет. Вместе с тем локальные контратаки возможны. Яркий пример тому – операция под Купянском. Но подчеркиваю – это не оперативный уровень, а тактический.

Одновременно очень важно – и об этом говорят украинские командиры – не осуществлять тех или иных контратак, когда это нецелесообразно и съедает значительные ресурсы. То есть контратаки – это очень важный инструмент, но они должны быть выверенными и реализовываться теми, кто умеет это делать, с тем, чтобы не просто с потерями снова занять оставленный ранее небольшой населенный пункт или посадку, а с тем, чтобы это улучшало условия обороны, чтобы это наносило противнику очень существенные потери. Необходимо, чтобы сохранялась приемлемая для Украины пропорция потерь. То есть контратаки нужны, иногда их следует осуществлять, но порой от них стоит воздерживаться, потому что это не самоцель, даже если они могут принести освобождение каких-то небольших территорий или населенных пунктов.

– Перед Новым годом мы все желали, чтобы в этом году война завершилась. Допускаете ли вы, что это действительно возможно? Если да, то благодаря чему?

– Я могу допустить такое. Мы все же видим очень активные переговоры. Как ни крути, даже стороны, в том числе непосредственно принимающие решения, иногда демонстрируют определенный оптимизм. Кто я такой, чтобы спорить с этим? Тем не менее необходимо понимать, что какое-то соглашение является следствием согласия двух сторон. То есть стороны в итоге должны идти на компромисс либо одна из сторон идет на очень существенный компромисс, принимая позицию другой.

До сих пор мы этого не видели по основным вопросам. В частности, есть далеко идущие требования России по поводу захвата украинской территории. Украинцы с этим по понятным причинам не согласились. Есть и другие аспекты, которые тоже на повестке дня и могут быть очень важными.

То есть, с одной стороны, я даю определенные шансы (на то, что война в Украине завершится в 2026 году. – Ред.). История знает ситуации, когда, казалось бы, ничего не предвещало, но состоялось заключение мирного соглашения. Яркий пример – Ирано-иракская война (после восьми лет войны, в 1988 году, Иран неожиданно согласился на прекращение огня, хотя до этого не шел ни на какие компромиссы и не понес сокрушительного поражения на поле боя. – Ред.).

Но речь именно о политическом соглашении. Я не вижу вариантов, когда Украина разгромит Россию на поле боя и та капитулирует. Я очень надеюсь, что никаких обвалов украинского фронта тоже не произойдет, соответственно, не будет нужды идти на соглашение вот такого уже рода. На самом деле, несмотря на проблемы в обороне, нет прямых предпосылок, чтобы украинский фронт обвалился.

Соответственно, вопрос упирается в то, пойдут ли стороны на те самые компромиссы или существенные уступки в сравнении с нынешней позицией. Я говорю, что какие-то шансы на это есть, более того, теоретически это может произойти и в ближайшие недели. Но может и вообще не произойти в текущем году.