Блог | Война на изнурение: в ней не будет победителей, только побежденные
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Я не отношусь к числу людей, которые каким-либо образом лояльны к России. Однако считаю, что пренебрежение здравым смыслом из-за отсутствия критического мышления уже принесло Украине невиданные в XXI веке страдания, которые могут распространиться по всей Европе. А она фактически остаётся единственной надеждой Украины как на выживание, так и на будущее.
Все чаще и чаще мы видим в информационном пространстве мнения аналитиков, в том числе из Европы и уже из США, о том, что Россия проиграла войну. Конечно, причиной тому является прямое освещение событий войны украинским и европейским информационным пространством, в котором достаточно упоминаний именно об успехах на поле боя и ударах по логистике и критической инфраструктуре.
Однако является ли такое развитие событий устойчивым и можно ли считать, что конец войны уже близок? Или ситуация все-таки иная и может меняться?
Чтобы понять всё это, конечно, нужно быть ближе не к источнику информации, а к главному органу военного управления, которым сегодня является Генеральный штаб Вооружённых сил Украины. Только он знает, какова связь между отдельными тактическими действиями, ударами с эффектными кадрами, а также их стоимостью и зависимостью от возможностей партнеров и достижением стратегических и политических целей.
И даже если считать, что в войнах начала XXI века стираются границы между тактикой, оперативным искусством, стратегией и даже политикой, что могло, с одной стороны, благодаря достижению тактических целей или путем временного вывода из строя отдельных элементов логистики или критической инфраструктуры решить политические задачи – например, как это было на начальном этапе АТО в Украине – то всё это точно не подходит под современную войну, где именно из-за развития научно-технического прогресса фактически невозможно выполнить тактические задачи на земле. А такие ощутимые и существенные успехи в нанесении ударов по путям логистики и критической инфраструктуре являются лишь временным успехом, который непременно, в зависимости от адекватности российского военного руководства, вернется с таким же или более сильным эффектом на нашу сторону.
Как работает логистика между крупными прифронтовыми городами и как собственно они функционируют в условиях дронного террора – очень наглядно демонстрирует не только трасса М14, но и, например, Херсон. Судьба других городов – это лишь вопрос времени.
Это и есть война на истощение. Где за любым успехом или неудачей непременно стоит цена, которая всегда будет непомерно высокой по сравнению с реальными возможностями обеспечить этот успех. И именно этот порог терпимости к цене и является определяющим для выживания.
А значит, говорить о достижении политической цели, победе в войне с помощью тактических действий на поле боя или даже эффективных ударов по логистике и критической инфраструктуре – явно выходит за пределы здравого смысла. Тогда очевидно, что информация об отдельных тактических успехах на поле боя и болезненных ударах по логистике и инфраструктуре вовсе не должна навевать фантазии о скором окончании войны.
Что же происходит на поле боя? Очевидно, что ситуация на фронте действительно зашла в тупик, о котором я писал в конце 2023 года.
Насыщение поля боя беспилотными комплексами различного типа и постоянная модернизация приводят к постоянному совершенствованию тактики их применения. На данный момент вопрос даже не в том, как удержать ту или иную позицию, а в том, как до неё добраться или провести ротацию или эвакуацию. Достижение любой тактической цели происходит ценой огромных потерь, которые несоразмерны полученным результатам.
Для России, правда, этот вариант по-прежнему остается доступным и, как следствие, дает россиянам возможность сосредоточиться на выполнении относительно значимых тактических задач, как это сейчас происходит с Константиновкой, а ранее было с Покровском и Мирноградом.
Выполнить такие же задачи с нашей стороны из-за отсутствия средств защиты от нового оружия и, как следствие, невозможности постоянно терять большое количество людей становится всё более невозможным. Соответственно, именно сейчас на поле боя сохраняется ситуация, когда невозможно достичь оперативных, не говоря уже о стратегических целях, а решение тактических задач осуществляется вне общей стратегии и, как следствие, не влияет на общую ситуацию.
Вместе с тем даже удержание нынешнего тупика требует не только значительных средств, но и персонала. Например – операторов БПЛА и вспомогательного звена, не говоря уже о пехоте, которая должна удерживать ту или иную территорию.
И в результате нельзя говорить о победе на поле боя ни для России, ни для Украины. Потому что, с одной стороны, Россия не может даже теоретически оккупировать Украину военным путем, а Украина пока не может тем же военным путем деоккупировать захваченную территорию.
Всё описанное, происходящее на линии фронта, полностью соответствует ситуации с уничтожением логистики и ослаблением критически важной инфраструктуры. Очевидно, что, несмотря на ощутимую результативность таких ударов, их стоимость и технологическая зависимость от, например, космической составляющей, не позволяют использовать этот эффект в качестве долгосрочного стратегического аргумента. Это лишь временное перехвата инициативы, которое могло бы стать решающим, но при преодолении целого ряда проблем – как финансовых, так и технологических, – что потребует достаточного времени для реализации.
Вместе с тем, например, из-за нестабильности ситуации на Западе и недостатков в устойчивости управления этими процессами, такие шаги маловероятны. Но опять же, если очевидно, что в новых условиях невозможно использовать подходы 2022–2023 годов, то существуют ли такие подходы для оценки нынешней ситуации? Несмотря на отсутствие такой методики в математическом измерении, можно ли все же ответить на вопрос: проиграла ли Россия?
Прежде всего, что касается заявленных Россией политических целей, можно считать, что Россия их не достигла, а значит, не победила. Однако этот вывод будет справедливым только тогда, когда Россия согласится прекратить войну. Безусловно, этого не произойдет.
Победила ли Украина? В том смысле, что Россия не достигла своих целей, да. Но, во-первых, Россия не вышла из войны и не признала поражения. Во-вторых, Россия оккупировала обширные территории, которые Украина пока не сможет вернуть. И любой мирный договор будет болезненным в вопросах территорий. Это очевидно.
В-третьих, даже нанося сокрушительные удары по российской экономике, Украина остается зависимой от финансовой и технологической поддержки и накапливает множество внутренних проблем, с которыми чем дальше, тем труднее справиться.
В-четвёртых, Россия полностью это понимает и рассчитывает на истощение Украины как морально, так и физически. Кроме того, Россия располагает большим запасом ресурсов, пусть и скромными, но собственными космическими возможностями и опережает в производстве, например, баллистических ракет. Ведь просто невозможно изготовить достаточное количество систем ПВО, чтобы противостоять этому.
В-пятых, можно оценить, побеждает ли Украина и проигрывает ли Россия, оценив уровень международной поддержки. А она демонстрирует признаки серьезного ослабления из-за отступления США от Украины и существующих разногласий в рамках Европейского Союза. Красивые фотосессии и разнообразные форумы создают эффект объединения вокруг Украины, однако совершенно не объединяют Европу в борьбе с Россией. А рост требований со стороны наших соседей к нам свидетельствует о том, что с будущим европейской безопасности не всё в порядке.
В-шестых – это война на истощение. В ней не будет победителей, только побежденные. В этот список пока входят Россия и Украина, которые, несмотря на стремление выдать желаемое за действительное, потеряли больше, чем приобрели. Этот список будет расширяться.
Итак, война, несмотря на тупиковую ситуацию на фронте, продолжается, расширяя как инструментарий её ведения, так и постоянно внося коррективы в политические цели сторон. Сегодня война на истощение вышла далеко за линию фронта и перешла, с одной стороны, в уничтожение логистических маршрутов и тестирование систем ПВО, а с другой – в соревнование по уязвимости критической инфраструктуры. Все это полностью изменило парадигму войны: от полного разгрома противника или капитуляции к росту внутренних угроз из-за высокой цены воздушных ударов и попыток защиты от них, а также к созданию напряженности в обществе. Именно это общество должно решить судьбу войны.
Поэтому война не ограничивается полем боя и фактически полностью стерла границу между ним и остальной частью страны. Это может привести к так называемому стратегическому эффекту, который и может принести столь ожидаемое завершение войны. Однако перспектива его достижения сегодня по-прежнему маловероятна по целому ряду причин. Главная из них – пока непредсказуемость финансовых ресурсов и, как следствие, невозможность накопить и сохранить резервы для решительного удара. Ракетные, противоракетные и дронные запасы сейчас остаются главным политическим аргументом, а технологические возможности и возможности космоса – геополитическим инструментом влияния на такие аргументы.
Фронт остается важной ареной войны, однако подходы к его оценке уже давно изменились. Движение линии соприкосновения остается информационно и стратегически важным именно в территориальных перспективах, однако, вероятно, уже не является определяющим фактором в плане завершения войны, а служит лишь одним из аргументов. Поэтому именно его фиксация и стабилизация крайне важны.
Более того, даже территориальные завоевания, которые казались стратегическими, например сухопутный коридор в Крым из Мариуполя, в силу развития научно-технического прогресса не только сделали его использование невозможным, но и стали весомым аргументом в политике. Такая же судьба постигла и Крым, который вследствие своей природной уязвимости стал не завоеванием, а резервацией прошлых надежд и побед.
Полуостров оказывается в условиях растущей логистической изоляции, вызванной фактическим прекращением функционирования сухопутного коридора вдоль северного побережья Азовского моря из-за атак наших беспилотников. В результате стратегическое значение сухопутного коридора, созданного с огромными трудностями, ставится под большое сомнение. В Крыму усугубляется топливный кризис, происходят перебои с поставками продуктов питания и т. д.
Не постигнет ли оккупантов такая же участь, как и оккупированные села в Херсонской и Запорожской областях? Вероятно, да. Это тот случай, когда, если ты не можешь забрать с собой то, что украл, то лучше его оставить.
Всё это лишь аргумент в возможных переговорах, однако, к сожалению, этот аргумент не последний. Дальше всё это ждёт и наши крупные города, и их инфраструктуру, о защите которой необходимо немедленно позаботиться.
Война на истощение не характеризуется количеством захваченных или освобожденных территорий. Тем более – это не отдельные технологические решения и их мгновенные результаты. Война на истощение – это способность людей выдерживать её продолжение и международная поддержка, направленная не только на помощь, но и на физическое сдерживание России и формирование будущей среды безопасности. Это сложная система взаимодействия и управления всеми процессами внутри государства в чрезвычайно сложных условиях. Только это может показать реальный результат и наметить контуры будущего окончания войны. Жаль, что аналитики этого не видят. Однако нам от этого не становится легче.
В поисках выхода мы снова и снова возвращаемся к чему-то, что облегчит нашу жизнь и обязательно без нашего участия. Глядя на внешнюю форму и не углубляясь в суть, мы натыкаемся на НАТО. Эта волшебная военная организация то вселяет надежду, то стимулирует развитие, но по-прежнему остается едва ли не единственным международным военно-политическим альянсом. Кто-то удивляется, что за 13 лет войны в центре Европы НАТО так и не предприняло ни одного боевого действия, не реагировало на неоднократные провокации как в адрес самого блока, так и в адрес стран, которые он защищает. У кого-то это вызывает удивление, у кого-то иронию, а у большинства – традиционное беспокойство.
Мы, украинцы, которые получили и получаем помощь, конечно же, уважаем эту организацию, имеющую почти 80-летнюю историю. Историю не только служения, но и развития, расширения и соблюдения принципов, которые при любых условиях имеют человеческое лицо и именно поэтому кажутся совершенно недостижимыми.
Сегодня, во времена стремительного развития научно-технического прогресса и, как следствие, развития форм и способов вооруженной борьбы, НАТО переживает очень сложные времена. Фактически, крупнейшая военно-политическая организация мира остается готовой к войне прошлого, по-прежнему давая надежду и испытывая судьбы стран-участниц. Но, к сожалению, это не главная проблема альянса.
Главная проблема заключается в том, что эта организация создавалась в разгар "холодной войны". Войны, целью которой было избежать ядерного конфликта с СССР. Всё это отчётливо наблюдалось в течение 2023 года, когда главное – не переступить некую красную линию, начертанную самой историей. "Холодная война" уже давно закончилась. Неизменным остаётся только НАТО, построенное на стратегии предотвращения конфликтов. Именно поэтому Украина до сих пор не является членом альянса, несмотря на очевидные преимущества ее членства. И именно поэтому мы видим объединение вокруг Украины, но не объединение против России. Вот почему эта война продолжается.
Такой подход НАТО не имеет перспектив ни в техническом, ни в политическом плане. Не потому, что НАТО плохо, а потому, что это альянс старого мира, которого уже не существует.
Система безопасности нового мира зависит от тех, кто спасает целую страну в центре Европы, и тех, кто готов объединить всех на этом пути. И если первые — это мы, украинцы, то кто готов быть вторым – надеюсь, скоро увидим.
