Война зашла в тупик: есть два варианта ее завершения. Интервью с Мельником

На сегодняшний день российско-украинская война превратилась в позиционную и стратегически зашла в тупик. Обе стороны существенно истощили свой наступательный потенциал, ни одна из них не способна проводить операции оперативного масштаба и вряд ли получит такую возможность в обозримой перспективе. В то же время, сама война изменила свою природу и характер. Если в начале вторжения она выглядела достаточно классически – с танками, БТР, прорывами фронта и т.д., – то сейчас главную роль играют совсем другие средства.

Есть два базовых варианта завершения войны – поражение одной из сторон с последующей капитуляцией или состояние истощения обеих, при котором продолжать войну менее выгодно, чем ее остановить. Сейчас второй вариант выглядит более реалистичным. В руководстве страны-агрессора одновременно сосуществуют два взаимоисключающих мнения на этот счет.

Об этом в эксклюзивном интервью OBOZ.UA рассказал содиректор программ внешней политики, координатор международных проектов Центра Разумкова, военный эксперт Алексей Мельник.

– Видите ли вы признаки того, что война переходит в позиционную и фактически замораживается? Если да, по каким причинам это произошло?

– На самом деле эта война превратилась в позиционную, если брать оперативно-стратегический уровень, еще в конце 2023 года. Сейчас то, что условно можно назвать линией боевого столкновения  – собственно, уже не линия, а зона – остается практически неподвижной. Это уже тактический уровень. А стратегически это ситуация тупика, о чем впервые в свое время сказал генерал Залужный.

Такая ситуация уже наблюдается в течение лет, если не месяцев. Даже при том, что сейчас есть определенная динамика, по большому счету это все равно позиционное противостояние.При всей важности освобождения наших территорий, баланс между потерянными и захваченными территориями, общая картина свидетельствует о том, что ни одна из сторон на сегодняшний день не имеет возможности проводить операции оперативного масштаба и ни одна из сторон в принципе не может рассчитывать на то, что такая возможность появится в обозримой перспективе.

– Из-за чего это произошло, какая главная причина?

– Пожалуй, есть низка причин, и вряд ли можно выделить единственную главную причину, но произошло и изменение природы, характера войны. Мы это буквально наблюдаем. Если в начале широкомасштабного вторжения война была классической – танки, бронемашины, прорыв фронта, затем расширение, закрепление, оперативная пауза, переход снова в наступление и т.д., – то все это уже завершилось в конце 2022 года и неудачной попыткой контрнаступления в 2023 году. Эта эпоха ведения войны, по крайней мере на данный момент, на российско-украинском фронте завершилась.

Второе - это то, что обе стороны конфликта довольно существенно истощили свой наступательный потенциал. Причем, если по отношению к Украине здесь ничего удивительного нет, ведь баланс сил с самого начала был не в пользу Украины – я имею в виду человеческие, материальные, финансовые ресурсы, – то для российской стороны, которая до сих пор считается второй или первой армией в Европе и второй в мире, это был довольно неприятный сюрприз.

На сегодняшний день сторона, которая обладает неоспоримым преимуществом, военным потенциалом, не может рассчитывать на стопроцентный успех в войне с менее сильным противником.

– Мы сейчас говорим о войне на земле, но тем не менее продолжаются и усиливаются обстрелы страны-агрессора нашей страны, одновременно увеличиваются и возможности украинских Сил обороны, которые уже достают средствами поражения за Урал. Украина также имеет преимущество в беспилотной составляющей. Может ли именно эта война, которая происходит не на земле, побудить развитие ситуации на земле, конечно в нашу пользу?

– Безусловно. И я бы начал с примера войны на море – именно там, где Украина получила первый убедительный успех. Четыре года назад был потоплен крейсер "Москва". Это был первый признак того, что асимметричные методы, которые применяла Украина против России, даже такие тактические успехи могут перерасти в стратегический эффект.

Что важно понимать об успехе Украины в войне на море? Это то, что Украина, не имея флота или военно-морских сил в классическом понимании по состоянию на начало российского вторжения, то есть крейсеров, корветов, военных лодок и т.д., за относительно короткий период смогла лишить Черноморский флот Российской Федерации функциональной способности. То есть не уничтожить его, но лишить способности выполнять задачи по назначению.

На сегодняшний день, при том, что у России сохраняется довольно мощный набор наземных, надводных, подводных кораблей, Черноморский флот вынужден прятаться. Он не может контролировать даже акваторию Черного моря вблизи портов, где базируется. Об этом важно каждый раз напоминать.

Украина одержала победу. Она не уничтожила Черноморский флот. Она не способна контролировать акваторию Черного моря. Но мы лишили противника монополии на контроль Черного моря.

То же самое происходит в воздушной войне. Еще два года или даже год назад Россия имела колоссальное преимущество в средствах воздушного нападения. Здесь можно вернуться к началу вторжения. Первые дни и недели российские так называемые "воздушно-космические силы" думали, что они смогут свободно летать и господствовать в воздушном пространстве Украины, смогут свободно летать над Киевом. Это то, что происходило в первые дни большой войны. Но довольно быстро стало понятно, что Украина лишила российские воздушные силы свободы действий над всей территорией страны.

Что касается других средств воздушного нападения, то в первые дни, недели, в первый и второй год войны преимущество России было просто колоссальным. Баллистика, крылатые ракеты, потом "Шахеды" пошли, и казалось, что это преимущество сломать невозможно.

В то же время на сегодняшний день нашими и независимыми экспертами фиксируется, что Украина впервые превысила количество средств нападения, которые за месяц были запущены по России, по сравнению с тем, что Россия запустила по Украине. Это все тоже условно, ведь нельзя сравнить дрон и баллистическую ракету по эффективности, по тому вреду, который они наносят. Но психологически это уже очередная большая победа над Россией.

Украинские дроны сейчас долетают дальше, поражают цели, находящиеся глубже на территории России, чем это было во время Второй мировой войны. При том, что Люфтваффе могли запускать свои бомбардировщики со значительно меньшего расстояния. Итак, эти новые условия или новая природа войны существенно изменила ценность тех расчетов, которые ранее базировались на балансе потенциалов.

– Какой вывод здесь можно сделать? По вашим оценкам, в какую именно сторону сейчас движется военный процесс? То ли в сторону постепенного сворачивания активности войны именно на земле, то ли наоборот в сторону перехода в какое-то новое качество, о котором вы уже начали говорить?

– Дело в том, что есть два базовых варианта завершения войны. Я говорю базовых, потому что каждый из них имеет определенные нюансы и определенные подварианты. Но, исходя из этих двух базовых, один – это убедительная победа одной из сторон и, соответственно, поражение другой ведет к завершению войны путем подписания капитуляции на условиях победителей.

Второй базовый вариант – это истощение обеих сторон до уровня, когда дальнейшее продолжение войны менее выгодно, чем завершение с учетом каких-то компромиссов. А дальше есть также подварианты. На сегодняшний день мы заходимся в этой фазе войны на истощение.

Второй вариант – когда в определенный момент российское военно-политическое руководство вынуждено будет прийти к выводу, что дальнейшее продолжение войны несет больше рисков, чем ее завершение, и убедительной победы над Украиной получить им не удастся. Для любого нормального человека это уже очевидно, и не только сегодня, а было очевидно минимум с полгода назад.

Но здесь проблема в другом. С одной стороны, России нужно прекратить огонь. Есть часть российской элиты, которая говорит о том, или речь идет об одной и той же голове, которая этим всем руководит. Значит, есть потребность в остановке огня – не будем путать с завершением войны, – с перемириями, с заморозкой. Потому что дела в России, мягко говоря, идут не очень хорошо – экономика, социальные проблемы по разным причинам – войны, запретов, блокировок и так далее. Все это подталкивает к выводу, что в какой-то момент российская экономика и общество может не вытянуть эту войну.

Но практически одновременно есть и другая позиция – что завершение войны может создать проблемы для России, которые, в частности, будут связаны с возвращением сотен тысяч ветеранов "СВО" – психологически травмированных, злых на тыл, на руководство страны, которых некуда девать, которым нечем будет платить. Это будет такой-себе афганский синдром, но в сто раз мощнее. Россияне очень сильно этого боятся. Боится этого и Путин. Вся их идеология сводится к войне. Они войной живут, и этим можно оправдать высокие цены, закручивание гаек и так далее. Но как только мобилизационный ресурс войны будет исчерпан, то могут возникнуть неудобные вопросы.

Способна ли репрессивная машина все контролировать в дальнейшем? Это большой вопрос. Как эти две абсолютно противоположные позиции совместить, этого никто не знает. Поэтому, на мой взгляд, ситуация в России вот такая.

Если мы говорим об Украине, то я уверен, что большинство людей в Украине, украинского политикума все же стремится к тому, чтобы прекратить боевые действия как можно скорее на наиболее выгодных для Украины условиях, с теми компромиссами, с которыми мы уже смирились – временная оккупация территорий. Но все же в Украине настрой на завершение войны. Чего не скажешь однозначно о России.