ВСУ перехватили инициативу и начинают отрезать вражеские "карманы". Интервью с Нарожным

Силы обороны Украины перехватили инициативу у врага – постепенно освобождаются временно оккупированные населенные пункты, и их количество ежедневно увеличивается. Однако, говорить о масштабном контрнаступлении пока рано. Для этого нужны значительные резервы. Задача, которая выглядит наиболее реалистичной – выравнивание линии фронта, перерезание вражеских "карманов", клиньев и тому подобное.

В чем парадокс Малой Токмачки – населенного пункта, который не раз в рапортах оккупационной армии переходил "под контроль" России, но по факту удерживается под контролем ВСУ рекордное количество дней? Прежде всего, в том, что это совсем не маленькое село. В нем сохранилось достаточно уцелевших зданий, в которых можно держать оборону. К тому же, из-за проблем с логистикой, которые создали Силы обороны, у врага на этом направлении возникла нехватка ресурсов для мощных штурмов. Поэтому Малая Токмачка будет стоять и в дальнейшем.

Такой прогноз в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал военный эксперт Павел Нарожный.

– Президент Зеленский заявил, что, начиная с декабря прошлого года, Россия начала терять инициативу на поле боя, а Силы обороны, соответственно, эту инициативу перехватывать. По вашим оценкам, благодаря чему это произошло и можно ли масштабировать этот успех?

– То, что мы перехватили инициативу – это факт. Как мы это можем измерить? Мы можем измерить ту территорию, которую отбиваем, освобождаем от россиян. Кроме того, мы можем измерить инициативу также другими вещами – по ударам вглубь территории врага и по тому количеству российских нефтеперерабатывающих заводов, мощностей, которые мы уничтожаем.

Здесь есть разные оценки из разных источников, но все они сводятся к тому, что 15-20% российских НПЗ уже уничтожено, и именно 15-20% – это как раз их профицит мощностей производства, то есть то, что идет на экспорт. Именно поэтому Россия сейчас оказалась на грани дефицита. У них уже запрещен экспорт авиакеросина – таким образом они защищают собственную авиацию. Это произошло и из-за ударов по НПЗ, и из-за дефицита авиационного керосина на фоне перекрытия Ормузского пролива. Авиакеросина в мире не хватает.

Но если вернуться на поле боя, то самое главное – это все же территория, которую мы освобождаем, не говоря о том, что мы не теряем новых территорий.

Почему это произошло? Никогда нет какого-то одного фактора, не что-то одно привело к этому. Здесь сработал целый ряд факторов. Очень важный фактор – это Starlink. Благодаря тому, что врагу наконец отключили Starlink, он потерял оперативную связь на фронте.

Теперь у них оперативная связь – это радиомосты. В чем принципиальная разница между такими "мостами" и Starlink? Например, я могу поставить Starlink на машину и ездить, у меня будет связь, где бы я ни был – надо просто открыть небо. А радиомост – довольно сложный в установке и в поддержании его работоспособности. Итак, это довольно сложная технология, поэтому простой рядовой солдат этого уже не сделает, здесь уже нужен специалист.

Второй фактор – это наличие у нас очень эффективно работающего Middle Strike, который содержит несколько технологий – это те же французские авиабомбы AASM Hammer, которые летят на расстояние до 200 км, это и HIMARS, боеприпасы для которого закупаются через программу PURL – он работает очень эффективно. И "Троны", которые уже долетают на расстояние до 200 км и уничтожают вражескую логистику.

А логистика – это кровь войны. Если не работает логистика, это означает, что подразделения, которые находятся на линии боевого соприкосновения, обескровлены, у них нет боеприпасов, у них нет пополнения, нет ротации, нет топлива. А если нет топлива, стоит вся техника, танки, артиллерийские системы, огромное количество дизельных и бензиновых генераторов и так далее. Почти вся электроэнергия, которая используется на фронте, производится именно дизель-генераторами. Поэтому это все уже сейчас является огромной проблемой для врага.

Третья составляющая, кроме ударов по логистике, – это еще и проблема с мобилизацией россиян. Есть несколько причин. В частности, и то, что наконец война для России больше не является какой-то картинкой по телевизору. Это уже обстрелы Москвы, столбы дыма стоят непосредственно в городах России. Ранее россияне наблюдали за войной, как за футбольным матчем по телевизору: "наши забили гол, или пропустили гол".

А сейчас эти "голы" забивают прямо на их территории. Поэтому, если они пропустили "гол", это означает, что в их городе горят нефтеперерабатывающие заводы и поэтому у них дефицит бензина. Поэтому желания идти на фронт становится гораздо меньше, ведь россияне уже понимают, что это не игрушки, а полноценная война, которая приводит к смертям и гибели людей.

Играет роль и повышение давления на фронте согласно программе министра обороны Федорова о доведении ежемесячных потерь российской оккупационной армии до 50 тысяч. До этой цифры мы еще не дошли, но потери врага уже выросли до 30-40 тысяч в месяц. И скрыть такие потери, то огромное количество могил, то огромное количество людей, которые пропали на фронте, в России уже не в состоянии. Именно поэтому у них проблема с мобилизацией, проблема с людьми.

– Действительно, Силы обороны освобождают временно оккупированные территории. Но может ли этот процесс стать стратегическим по своему масштабу? Смогут ли Силы обороны в определенной краткосрочной перспективе начать стратегическое контрнаступление?

– Я не думаю, что это реально. По моему мнению, реально улучшить тактическое положение. Сейчас линия фронта – это длинная, ломаная линия, вдоль которой огромное количество карманов. Есть клинья, глубоко забитые в нашу территорию. Можем вспомнить, например, ту самую Малую Токмачку, за которой Орехов, а за Ореховом – Запорожье. Необходимо отрезать все такие "карманы", все эти клинья, которые забиты в нашу территорию. Я думаю, что сейчас это является первоочередной задачей, чтобы не было опасности для крупных городов, для областных центров. Надо отбросить врага подальше от города Сумы, ведь по окрестностям города уже прилетает. И это все будет.

Но сказать, что мы сделаем стратегическое наступление... Это означает, что нам где-то надо прорвать линию фронта, выйти на оперативное пространство и наступать. Такое теоретически было бы очень уместным для наступления, скажем, на Мариуполь, но я не думаю, что это пока реально.

Потому что нам нужно огромное количество резервов, а у нас сейчас на фронте дефицит с людьми, людей не хватает, где угодно, на любых участках фронта.

– Вы уже упомянули о Малой Токмачке. Действительно, это населенный пункт, который героически стоит благодаря нашим Силам обороны. Как вы думаете, в чем парадокс Малой Токмачки? Благодаря чему он держится так долго?

– Прежде всего, хоть этот населенный пункт и называется Малая Токмачка, но это не маленькое село. Оно в длину 6 километров и в ширину около километра. По нему идет река Конка, которая в этой войне не раз отметилась. В селе большое количество зданий. В селе существовало пенитенциарное учреждение. Итак, это не малый, а большой населенный пункт.

– А что это фактически меняет? Его трудно взять в осаду, в окружение?

– Для того, чтобы захватить любой населенный пункт, например, мы или враг должны зайти и проверить каждое здание – нет ли в нем украинских или российских солдат. В Малой Токмачке огромное количество домов, которые остались невредимыми, в которых наши солдаты могут держать оборону. И именно об эти дома враг стачивает свои резервы.

Как мы уже знаем, у них проблема с логистикой, как минимум, на юге, и нехватка людей, нехватка боеприпасов, чтобы штурмовать Малую Токмачку.

– Но в таком случае для чего же тогда рапортовать начальству, что этот населенный пункт взят? Для чего это делать?

– Все очень просто, смотрите. Российские командиры по всей линейке находятся под огромным давлением. Грубо говоря, есть командир батальона, которому приказали взять Малую Токмачку. Он туда зашел, совершил какие-то действия, и рапортует своему бригадиру: все зачищено, украинских солдат нет.

Бригадир рапортует командиру дивизии или командиру корпуса. Командир дивизии дальше командиру армии, а командир армии передает этот рапорт на стол Герасимову. Герасимов в торжественной обстановке докладывает Путину: Малая Токмачка взята. Но на следующий день мы начинаем обстрелы российских позиций из Малой Токмачки. Они понимают, что никто ничего не взял и что это была ложь с самого низа до самого верха. И снова начинают все по-новому – давали трендюлей этому комбату или прислали нового или даже вообще новый батальон прислали. И снова начинают штурмы.

Это делается потому, что по всей российской армии огромное наслоение лжи. Все боятся сказать правду, и поэтому даже в генеральном штабе у них нет объективной информации.

– Итак, вы считаете, что Малая Токмачка будет и дальше держаться?

– Учитывая то, что у врага проблемы с логистикой на юге, я думаю, что она будет держаться и дальше.