Блог | Когда Россия действительно потеряет способность воевать
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Когда можно будет сказать, что россия действительно теряет способность вести войну?
Я очень осторожно отношусь к заявлениям типа "у россии заканчиваются ракеты", "заканчиваются танки", "нет людей" или "экономика вот-вот рухнет".
Большую войну так не оценивают.
россия может еще довольно долго воевать неэффективно, дорого и с огромными потерями. Именно поэтому какой-то один показатель – курс рубля, цена на нефть, количество танков или даже потери личного состава – сам по себе мало о чем говорит и точно не дает оснований делать окончательные выводы.
Я бы смотрел сразу на несколько систем, которые непосредственно определяют способность государства продолжать войну нынешнего масштаба.
Первая – люди.
Ситуация станет критической тогда, когда поток контрактников и другие формы пополнения стабильно перестанут компенсировать потери. Особенно показательным будет момент, когда Кремлю придется выбирать между снижением интенсивности боевых действий и проведением новой массовой мобилизации.
Вторая – деньги.
Война обходится российскому бюджету все дороже. Но важно следить не только за самим дефицитом. Гораздо показательнее – что именно Кремль вынужден сокращать, замораживать или откладывать ради финансирования войны и как долго он может делать это без критических последствий для других сфер.
Третья – военно-промышленный комплекс.
Здесь также недостаточно смотреть на цифры производства отдельных видов вооружения. Нужно оценивать способность россии в целом компенсировать потери техники, производить боеприпасы необходимого количества и качества, ремонтировать поврежденное вооружение, восстанавливать старые запасы и стабильно получать критически важные компоненты из-за рубежа.
Четвертая – нефть, энергетика и логистика.
Отдельный удар по НПЗ сам по себе не меняет ход войны. Но ситуация приобретает совершенно иной характер, когда повреждения становятся системными, ремонт длится месяцами из-за дефицита оборудования и комплектующих, а проблемы начинают одновременно возникать с переработкой, внутренними перевозками, экспортом и обеспечением военной логистики.
Пятая – военная эффективность.
И здесь, на мой взгляд, один из важнейших вопросов: сколько людей, техники и боеприпасов россия тратит на каждый километр продвижения?
Если эти затраты постоянно растут, а результат остается преимущественно тактическим, это означает, что система постепенно теряет эффективность. Она ещё может наступать, но цена такого наступления становится всё менее соизмеримой с полученным результатом.
И, наконец, – политическая устойчивость.
Для Кремля по-настоящему опасным станет момент, когда придется одновременно финансировать войну, поддерживать регионы, обеспечивать социальную стабильность, компенсировать потери экономики и при этом не допустить резкого падения уровня жизни населения.
На сегодняшний день говорить о том, что россия уже утратила способность продолжать войну, преждевременно.
Но переломный момент может наступить тогда, когда несколько кризисов сойдутся одновременно.
Когда россия уже не сможет нормально пополнять армию.
Не успеет восстанавливать технику и критически важную инфраструктуру.
Бюджету будет все труднее выдерживать военные расходы без серьезного сокращения других направлений.
Наступательные операции будут требовать все больше ресурсов, но перестанут давать даже ограниченный результат.
А новая мобилизация людей, денег и материальных ресурсов внутри страны начнёт создавать политические риски уже для самого режима.
Вот тогда можно будет говорить не просто об "истощении".
Это уже будет означать утрату способности вести войну нынешнего масштаба и интенсивности.
Именно за этим комплексом показателей, а не за одним громким заголовком, и нужно следить.
