В Кремле недвусмыленно намекнули, что их условия для окончания войны в Украине будут расширены. Пресс-секретарь российского диктатора Владимира Путина Дмитрий Песков заявил, что нынешних требований Москвы теперь недостаточно, поскольку "вся реальность изменилась". Почему аппетиты Кремля продолжают расти? Какие реальные возможности имеет страна-агрессор для продолжения войны против Украины?

Видео дня

На самом деле, постоянное повышение требований – способ "торпедирования" переговоров, за которым стоит нежелание договариваться. Кремлю, как и ранее, нужна вся Украина, а не ее часть. Не исключено, что следующим озвученным требованием будет заявление о выведении украинских войск из Запорожской и Херсонской областей.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал российский правозащитник Марк Фейгин.

– Как вы думаете, каковы объективные причины для роста аппетитов Кремля? Какими именно могут быть новые требования России, на которые намекнул Песков?

– Прежде всего, по отношению к чему? Как будто бы до этого были внятные условия, которые бы удовлетворяли Кремль. Условия и без того росли. Если мы берем якобы "стамбульские соглашения", – хотя никаких соглашений не было, это был всего лишь переговорный процесс, никакого парафирования, никакого согласования, хотя Москва пыталась изображать, что с этими условиями украинская делегация согласилась, – то там условия были дичайшими. И территориальные, и по гарантиям безопасности, и по "денацификации и демилитаризации". Они давно отброшены и вообще не являлись отправной точкой.

Если мы говорим о соглашениях, которые возникли с приходом Трампа и в ходе переговоров, условно говоря, когда Москва в мае прошлого года согласилась на прямые двусторонние переговоры с Киевом, то условия были уже гораздо скромнее стамбульских. А потом они снова изменились после Анкориджа в 2025 году, и в ходе продолжавшихся переговоров буквально до сегодняшнего момента. Напомню, что последнее требование позиции Москвы, которое прозвучало публично – это юридическое признание занятых территорий. До этого в 28 пунктах так называемого плана Трампа этого не было.

– Почему Москва делает это? Просто потому что не хочет договариваться. Она хочет получить все – не часть Украины, а всю Украину. Это способ торпедирования переговоров – выдвижение каких-то новых условий. Поэтому, наверное, сейчас они потребуют, чтобы всю Запорожскую и Херсонскую области им отдали целиком.

– Это что касается территориальных требований. А что касается гарантий безопасности, которые они и без этого не принимали, например, размещение иностранных контингентов на территории Украины, то они и без этого декларировали, что это неприемлемо. Но снова будут требовать, что украинская армия должна быть максимально сокращена. Такого характера требования обеспечивают бесконечное продолжение войны.

– Вы считаете, что они действительно способны вести бесконечную войну? Есть предположение, с которым вы, возможно, тоже будете согласны, что Путин не получает информации о реальной картине того, что происходит на фронте?

– Реальные возможности вести войну и декларировать это – все-таки разные вещи. Для чего делается эта декларация, для чего заявляется о новых и новых требованиях? Для того чтобы США сильнее давили на Украину, чтобы получить по максимуму выгодных для себя односторонних условий.

Теперь, что касается возможностей. Если исходить из того, что война в Иране может затянуться, если учесть условия нефтяного рынка и заинтересованность Вашингтона в Москве, то ослабление санкций в Кремле воспринимают как слабость, как возможность для себя давления на Вашингтон, давления на Украину. В таком случае они могут считать это предпосылкой для продолжения войны.

Цена на нефть растет, больше денег от продажи нефти. Кроме того, Штатам как-то надо выходить из иранской кампании США, а значит, заинтересованность в Москве повышается. Москва будет предлагать свои услуги посредника, разменяет их на повышение условий по войне в Украине, Вашингтон будет давить на Украину. Схема вся та же.

Другой вопрос, совершенно отдельный – а есть ли эти возможности? Возможности вести войну в 2026 году есть. Если бы их не было, наверное, была бы другая картина. Конечно, они больше проигрывают, чем выигрывают, если говорить о последнем месяце-двух, о том, что происходит в Запорожье, в Купянске, в Харьковской области. Какие же это возможности для ведения войны, если вы не двигаетесь вперед? Единственное только в Константиновке, бои на все том же Донецком направлении. Москва может считать, что это все переменная вещь, локальная, что мы в Запорожье снова приблизимся к городу, Купянск заберем и так далее. Наверное, они пока не воспринимают это как проблему, которая не решается в дальнейшем.

– Вы не заметили, что Европа на фоне всей этих событий просто молчит? По вашему мнению, могла бы Европа сказать свое веское слово, есть ли у нее для этого рычаги влияния? Как Европа могла бы изменить ситуацию кардинально?

– Нет, кардинально не могла бы. Если бы могла, она бы это сделала. Но есть ли у нее эти возможности? Теоретически, конечно, есть. Ей надо сильнее вовлечься в войну, например, прямо сейчас разместить свои контингенты в Украине. Или на территории Украины обеспечить бесполетную зону, как минимум, над территориями, где будут дислоцированы британо-французские войска. Может Европа это сделать? В настоящий момент ответ "нет". Возможности есть, но они отказываются.

Мне кажется, что для Европы сейчас более выгодна позиция быть немного в стороне. Они ждут, пока Соединенные Штаты как-то выйдут из конфликта с Ираном. В Европе наблюдают, удастся ли США достичь своих целей или не удастся. Этот вопрос все равно остается открытым. Сегодня только 12 дней, как идет эта война (интервью записывалось 12 марта. – Ред.). Это сопоставимо с продолжительностью войны в Иране, которую в июне 2025 года вел Израиль при помощи США.

Рано говорить о каких-то результатах, потому что цель, которую поставили, гораздо более масштабная. О полном уничтожении военного потенциала Ирана говорить рано. И это сдерживает Европу от любых резких движений.

Если у США получится, то не исключено, что возникнет какая-то новая ситуация, будут обсуждения по этому поводу. Если США проиграют, то им придется уйти, а иранский исламский режим останется. Сейчас уже есть перпендикуляр в сторону Ближнего Востока и надо понимать, чем там все закончится. И только тогда можно будет судить о том, какую роль и статус для себя изберет Европа в дальнейшем в конфликте в Украине.