Путин определил для себя срок войны: как его сократить? Шарп назвал способ

Украина с союзниками представила новый план прекращения боевых действий. Совершенно очевидно, что страна-агрессор Россия и ее вождь Владимир Путин не примут его, пока остается надежда на то, что задачу-минимум, полный захват Донецкой области, удастся выполнить. Тем не менее, у врага есть объективные проблемы. Например, даже в случае принятия решения о масштабной мобилизации на уровне 500 тысяч, страна-агрессор не сможет пополнять свое войско более, чем на 30 тысяч ежемесячно, то есть в нынешних объемах.

Кремлевский диктатор может осознавать, что еще 2-3 года войны для него – непосильная задача, но не исключено, что он отмерил себе срок в год с небольшим, чтобы достичь приемлемого результата.

О том, как сократить этот срок до нескольких месяцев, в эксклюзивном интервью OBOZ.UA рассказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– Украина вместе в США и Евросоюзом разработала общий трехсторонний план по прекращению огня, который предусматривает симметричный отвод войск и создание буферной зоны под управлением третьей стороны. Как вы рассматриваете этот план с сугубо практической точки зрения? Насколько это практически реализуемо?

– Это практически реализуемо при одном особенном условии – что на этот план готов идти Путин. Конечно, это может оказаться сюрпризом, но пока я не вижу никаких признаков и причин для того, чтобы он на этот план был готов именно сейчас. Путин, как я это вижу со своей точки зрения в плане захвата территории, свою задачу-минимум не выполнил. Для него захват Донецкой области и попутно каких-то других территорий – это уже личный вопрос.

А остановиться на нынешней линии соприкосновения, да еще и что-то куда-то отвести – это явно не вписывается в тот план, ради которого он начинал войну. Как он ответит своим гражданам на вопрос, зачем он воевал пять лет? Ты обозначил захват Донбасса как одну из конкретных целей, за пять лет ты этого не сделал и просто взял и остановился? Если бы он не верил в то, что может захватить Донецкую область, то он бы, наверное, остановился, но проблема в том, что нужно заставить его поверить в это. Пока это не удалось военным путем, а американцам и Западу не удалось дипломатическим путем.

Соответственно, планы могут быть представлены, но, если это его не устраивает, он продолжит воевать. Судя по всему, его военные обещают ему захват Донецкой области где-то в 2027 году, и пока у него нет ощущения, что он не может себе позволить это время. Вот вам и план. А если он принимает этот план, то, конечно, когда обе стороны желают реализации некоего плана, нет причин, почему бы он не был реализован. Но вопрос в том, желают ли, и пока насчет Москвы у меня очень большие сомнения.

– По поводу принуждения России к миру или, как минимум, к уступкам, согласны ли вы с тем, что здесь очень большую роль играют те же удары украинских Сил беспилотных систем по объектам на территории России, и военно-промышленного комплекса, и тех же складов Wildberries, а с недавнего времени и по складам Ozon? Считаете ли вы, что именно экономическая составляющая рано или поздно даст о себе знать? Да, мы понимаем, что, по всей видимости, Путин не получает адекватной информации о том, что происходит на фронте, и, тем не менее, он будет вынужден столкнуться с жестокой реальностью, которая заставит его пойти назад?

– Давайте рассмотрим обе составляющие. По поводу фронта, безусловно, есть предположения, и они, на мой взгляд, обоснованы, что Путину дают несколько более оптимистичную информацию, чем она есть на самом деле. Но я не склонен считать, что ему дают абсолютно ложную и не имеющую к делу вообще никакого отношения информацию. Это вряд ли.

Например, когда мы слышим о том, что его военные даже сейчас якобы говорят о возможности захватить Донецкую область до конца 2026 года, если это так, то это, конечно, полный неадекват, это абсолютно оторванная от реальности информация. Но я отнюдь не уверен в том, что так происходит.

Возможно, в начале года они ему давали такую информацию, значит, они ошиблись. Но сегодня есть и утечки, и оценки, что они говорят о том, что все это можно сделать до конца 2027 года или до конца летней кампании 2027 года. И вот это уже не выглядит информацией и прогнозом, совершенно оторванным от реальности, даже исходя из очень медленных темпов продвижения российской армии. Это первое.

Второе. По поводу экономической составляющей принуждения, экономической катастрофы или ее очевидной угрозы. Путин должен поверить либо с военной точки зрения, что он не может захватить Донецкую область до конца 2027 года включительно, а может быть и позже, либо реальность должна быть таковой на самом деле, и тогда на каком-то этапе он поймет, что это тупик. И второй вариант – угроза очевидной экономической катастрофы, когда ему объясняют, что времени нет, что, если мы через два, три или шесть месяцев не останавливаемся, причем, неважно, где, будет катастрофа или угроза твоей власти.

Но при всем при том, украинские удары впервые создали в российской экономике серьезные проблемы, не расходы на войну, санкции и прочее. Я не могу знать, что там думают в Москве, но со стороны эти проблемы, если они резко не усугубятся, это тоже не экономическая катастрофа, которая заставит его отказаться от выполнения задачи. Это не выглядит так, что это помешает Путину вести войну еще год. Да, это будет очень тяжело, особенно если удары усугубятся и проблемы усугубятся.

Возможно, осенью 2023 года он считал, что у него есть много времени, чтобы вальяжно вести эту войну. Но с осени 2023 года они ведут наступательные действия, уже три года. Поэтому, возможно, трех лет сейчас у него и нет, они должны понимать, что ситуация для них может ухудшиться, что рано или поздно появится какая-то украинская баллистика или что-то еще.

Значит, трех лет у Путина, видимо, нет, но вполне возможно, он считает, что год с небольшим у него есть, и этого хватит, чтобы справиться с задачей-минимумом. Но чтобы заставить его закончить войну через два или через четыре месяца, должны быть предприняты гораздо более существенные меры, чем то, что есть сейчас.

– Исходя из того, что до сегодняшнего дня делал Кремль, складывается впечатление, что они полагаются в том числе и на якобы безграничный человеческий ресурс, который имеется в России. По вашему мнению, это действительно так? Могут ли со временем возникнуть какие-то очень серьезные объективные проблемы именно с этим человеческим ресурсом?

– Я не думаю, что они считают свой ресурс безграничным. Границы еще как есть. Они уперлись в границу по призыву около 30 тысяч человек в месяц, хотя хотели бы больше и тратят на это очень большие деньги. Под призывом я имею в виду привлечение к военной службе, а где-то это можно назвать скрытым призывом. На самом деле, их ресурс ограничен, но он велик. И они полагаются на него до поры до времени, пока удается набирать 30 тысяч человек в месяц.

И пока Путин считает, что у него есть время, скажем, год и несколько больше, ему нет причин идти на мобилизацию, потому что мобилизация – это огромные риски и проблемы разного толка. Если же он считает, что у него времени нет и нужно, условно, на полгода ускорить захват территории, либо он понимает, что этого ресурса больше нет, значит, это еще одна причина для мобилизации.

Тут важно заметить, что Путин думает не только о своем ресурсе и рассчитывает на свой ресурс, на эти 30 тысяч в месяц. Он также смотрит и на украинский ресурс. Я не знаю, насколько верны его оценки, но они также смотрят, насколько истощается украинский мобилизационный ресурс, что происходит в Украине, увеличивается ли украинская армия, стоит ли численность на месте, либо она, исходя из проблем мобилизации, СЗЧ и других обстоятельств, сокращается.

Приведу такой пример. Если одна сторона поддерживает некую численность, даже без возможности ее увеличить, а у другой стороны численность уменьшается, то получается, что баланс изменяется в худшую сторону. Я не знаю, как обстоят дела в Украине, но мы прекрасно знаем, что не все просто с численностью Вооруженных сил, с мобилизацией, с проблемой СЗЧ и так далее.

Путин также на это рассчитывает. Он всегда исходит из того, что, как он считает, Украина истощается по совокупности причин быстрее, будь то мобилизационный запас, будь то экономика, будь то энергетика и так далее. Это один из его расчетов, когда он оценивает, сколько времени у него есть на продолжение войны. И именно исходя из этих расчетов, по всей видимости, ему кажется, что он может позволить воевать себе отнюдь не только 2-3 месяца.

Чтобы вынудить его сократить это время, которое он себе отмерил, должны произойти очень существенные вещи на фронте, то есть абсолютный тупик и нечто на порядок более проблематичное с точки зрения ударов по экономике в России.

– В последнее время все чаще вспоминают обновленную ядерную доктрину России, согласно которой там будут рассматривать нападение неядерного государства, например, Украины, при поддержке ядерных держав, например, Штатов, Великобритании или Франции, как совместное нападение. В этом контексте, возвращаясь к теме плана о прекращении боевых действий, может ли эта доктрина сыграть роль сдерживающего фактора для тех же стран Европы, которые будут участвовать в процессе?

– Дело тут не в доктрине. Доктрина – это не какое-то священное писание, Коран и так далее. В доктрине можно написать что угодно, все в итоге упирается в конкретные решения. Решение применить ядерное оружие может быть без всякой доктрины и наоборот. Напишешь что угодно в доктрине, но почувствуешь, что тебе невыгодно и проблематично, значит, не применишь.

В целом же без связи с доктриной, которая была изменена в 2024 году, Россия вполне использует средства ядерного шантажа, риторики и разных телодвижений, тактическое оружие в Беларуси и так далее, чтобы пугать Запад, чтобы показать, что "мы не совсем адекватны и мы можем, если вы зайдете слишком далеко".

Это важнейший инструмент российской стратегии недопущения максимальной помощи Украине со стороны стран Запада, и этот инструмент частично работал на протяжении всей войны. Все время была боязнь эскалации с Россией, а если эскалация, то вдруг дело дойдет до ядерной войны. Этот аспект останавливал западные страны на протяжении долгого времени и от поставок каких-то конкретных вооружений Украине, и от разрешений. Частично он продолжает останавливать от чего-то и сейчас, но уже хуже, потому что на каком-то этапе западные страны стали понимать, что это себя исчерпало. В итоге те или иные системы Украине были поставлены, разрешения даны и, естественно, ничего не случилось.

Поэтому периодически, особенно когда намечается что-то проблемное либо просто нужно напомнить об этом, российские официальные или не очень официальные лица выдают тот или иной набор угроз, что, дескать, можно поменять что-то в доктрине, провести учения. Эта схема частично будет работать.

Когда в России поменяли доктрину и прописали в ней что-то новое, это было одной из попыток попугать Запад. Будут и дальше попугивать, особенно если столкнутся с большими проблемами.