Сначала должен прекратиться огонь: как закончить войну? Интервью с Мельником

Представители американского президента Стив Уиткофф и Джаред Кушнер совершили обширный переговорный тур в Москву и Киев. Главный вопрос – приблизилось ли окончание войны в Украине? Стал ли Кремль более склонен к компромиссам? Какие рычаги влияния на ситуацию еще не применили США? Как на готовность заключить мир влияют выборы, которые вскоре пройдут в России и в Соединенных Штатах? И, наконец, при каких условиях кремлевский диктатор Путин может отказаться от посягательств на неоккупированную часть Донецкой области?

Своими мыслями по этому поводу в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился со-директор программ внешней политики, координатор международных проектов Центра Разумкова, военный эксперт Алексей Мельник.

– Во время визита представителей президента США в Москву и Киев прозвучало немало заявлений, но что произошло на самом деле? Насколько эти переговоры приблизили нас к завершению войны в Украине?

– Что у нас есть сейчас в сухом остатке? Из положительного – это то, что состоялся первый визит американских переговорщиков в Киев. Ведь все мы живые люди, и физическое присутствие иногда добавляет некий ингредиент, которого не хватает при общении либо на других площадках, либо онлайн.

Еще один положительный момент заключается в том, что на встрече присутствовали советники по вопросам безопасности трех европейских стран. Это также показывает, что Украина вместе с партнерами выбрала правильный формат, ведь роль США как независимого посредника поставлена под сомнение теми действиями, которые совершил Трамп и его официальные лица в период пребывания у власти. В то же время европейцы полностью разделяют интересы Украины, поскольку это общие интересы в сфере безопасности и для Европы, а значит, присутствие европейцев в этом процессе абсолютно необходимо.

Тем более что Украина, находясь на таком критическом уровне зависимости от европейской помощи, должна согласовывать все свои действия с партнерами. От этого зависит, как долго они будут решительно поддерживать Украину в этом противостоянии с Россией. Больше поводов для оптимизма у меня лично нет.

Что у нас в сухом остатке? Какие-то расплывчатые, обнадеживающие заявления о том, что якобы уже есть определенные планы, которые нужно просто доработать. Но согласовывать можно, когда есть общая позиция и готовность враждующих сторон идти на компромиссы.

Украина, похоже, уже исчерпала те компромиссы, на которые можно было идти. Напомню, это отказ от максималистских условий о том, что переговоры могут состояться только после того, как российские войска выйдут с территории Украины, о том, что должно быть объявлено полное перемирие. То есть Украина постепенно отказалась от этих ультимативных условий и пошла на компромиссы. Со стороны России я не вижу ни компромисса, ни даже готовности к этому компромиссу.

Более того, классическая логика и алгоритм мирных процессов заключаются в том, что враждующие стороны, если они проявляют волю к определенному дипломатическому урегулированию, должны согласиться на безусловное прекращение огня. Именно это мы наблюдаем во многих конфликтах, в том числе в этом затяжном конфликте между Соединенными Штатами, Израилем и Ираном. В Украине этого просто нет. Более того, Россия отказывается даже от так называемых частичных или секторальных перемирий, например, от нанесения ударов на море или с воздуха.

Поэтому пока что мы вынуждены констатировать факт, что Россия, а Путин лично, настроены на войну, и вряд ли у администрации Трампа есть желание и возможности заставить Путина изменить свою позицию, по крайней мере, по итогам этого раунда переговоров.

– Президент Зеленский во время итоговой конференции подчеркнул необходимость принятия так называемых санкций Линдси Грэма. Если они действительно будут приняты, насколько это улучшит позиции Украины, насколько ослабит позиции России?

– Давайте обратим внимание нашей аудитории на состав американской делегации, на сообщения, на формат, в котором проходила эта встреча, и на то, какие выводы можно сделать относительно интереса со стороны России.

Действительно, этот законопроект, у которого сомнительные перспективы прохождения в Конгрессе, касается вопроса, который действительно очень интересует Россию – вопроса санкций. Очевидно, что ключевая цель, которая стояла перед российским руководством, – сделать все, чтобы заблокировать этот закон, а также, в идеале, начать разговор об ослаблении уже действующих санкций. Это то, чего добивается Россия.

Почему я говорю, что важно обратить внимание на то, что на встрече присутствовал представитель Министерства финансов США, отвечающий именно за санкции, а главным переговорщиком от России, выступавшим там в роли второго плана, был Дмитриев, отвечающий именно за экономическую часть. То есть россияне предлагали американцам, переговорщикам, бизнесменам массу всевозможных "пряников" в обмен на то, чтобы те каким-то образом решили этот наиболее болезненный ключевой вопрос для России – вопрос санкций.

Поэтому призывы президента Зеленского абсолютно понятны и логичны, но насколько они могут перевесить российские обещания относительно фантастических проектов, инвестиций и т. п.? Я думаю, мы получим ответ на этот вопрос в ближайшее время, когда дело дойдет до голосования в Конгрессе. Но даже если этот законопроект пройдет в Конгрессе, это, пожалуй, тоже не повод для празднования, ведь ключевая проблема в том, что он предоставляет слишком широкие полномочия президенту, что не нравится демократам и определенной части республиканцев. Они опасаются, что Трамп может злоупотреблять им и применять не столько для противодействия российской агрессии, сколько для продолжения своей тарифной политики против партнеров.

Во-вторых, Трампу предоставляется свобода действий: применять закон или нет. То есть хороший законопроект может лежать, но он будет мертвым грузом, если со стороны Трампа не будет политической воли реализовать его именно с теми целями, которые предусматривал автор.

– На данный момент мы не видим никаких признаков того, что Кремль готов пойти хоть на какие-то уступки. Не считаете ли вы, что такая позиция Кремля, по крайней мере частично, обусловлена тем, что должны состояться два весьма знаковых для Кремля события – так называемые выборы, которые пройдут в конце этого месяца в России, и выборы, которые состоятся в ноябре в Соединенных Штатах. Если это действительно ключевые моменты, то можно ли ожидать, что после одних или других выборов может произойти существенное изменение в позиции Кремля?

– Давайте начнем с американских выборов. Большинство обозревателей сходятся во мнении, что сегодняшняя активизация этого переговорного трека по инициативе администрации Трампа напрямую связана с выборами, ведь уровень поддержки Трампа в среднем по США упал до абсолютного исторического минимума за время его пребывания в должности. Позиции республиканцев чрезвычайно слабы. Совершенно очевидна перспектива того, что республиканцы потеряют своё большинство в органах представительной власти. Это, конечно, не может не беспокоить не только самого Трампа, но и его партию.

Итак, на фоне того, что иранская кампания, похоже, вступила в ту стадию, подобную войне Путина против Украины, второму Афганистану или Вьетнаму, один из вариантов, что может сделать Трамп – это отчитаться перед своими избирателями о том, что он остановил какую-то девятую или десятую войну. Конечно, Куба также рассматривается как своего рода блицкриг а-ля Венесуэла, но, по крайней мере, Украина – это один из вариантов. То есть это вполне обоснованная гипотеза, что американские выборы являются фактором, способствующим активизации переговоров по поводу российско-украинской войны.

Что касается российских так называемых выборов – ведь действительно называть это выборами сложно, – то, по крайней мере на сегодняшний день, Кремль не видит какой-либо серьезной угрозы. За последние годы было сделано все для подавления внесистемной и нейтрализации системной оппозиции. Последние примеры – история с партией "Яблоко", с коммунистами. То есть Кремль уверен, что его репрессивная машина способна купировать все угрозы и подавлять их, чтобы не допустить, не дай бог, победы оппозиционных сил по итогам голосования, а тем более каких-либо массовых протестов.

Но это то, чем утешает себя Кремль. История показывает, что режим может быть чрезвычайно устойчивым до того момента, когда он начинает коллапсировать. Нельзя исключать, что могут произойти определенные события, благоприятные для Украины и неблагоприятные для путинского режима. Но это гипотеза, и делать ставку на то, что в России произойдет какая-то мощная внутренняя дестабилизация – довольно опасная стратегия. Это даже не стратегия, а попытка выдать желаемое за действительное.

Если все пойдет по кремлевскому сценарию, вполне логично ожидать новой волны эскалации боевых действий. Есть лиу России для этого ресурсы? Надо признать, что да. Это не те ресурсы, которые могут обеспечить прорыв фронта или наступление по широкому фронту, немедленное "освобождение" Донбасса, наступление по широкому фронту на Киев. Но это то, что может создать огромные проблемы для Сил обороны Украины, для украинской экономики и для украинского общества.

Сейчас чрезвычайно серьезная угроза – это новое российское оружие для нанесения авиаударов и тактика, которую Россия применяет для нанесения этих авиаударов. Если говорить о боевых действиях, то ситуация на фронте, мягко говоря, действительно не слишком благоприятна для Украины.

– По вашим оценкам, при каких условиях Путин откажется от посягательств на неоккупированную часть Донецкой области?

– Он не может отказаться, потому что это минимум, который он может преподнести своему населению. Как только прекратятся активные боевые действия, – по некоторым прогнозам, это может перерасти в формат противостояния, который существовал между 2015 и 2022 годами, – в информационное пространство будут всё громче бросать вопросы: а чего мы достигли и ради чего все это было? Итак, это минимум, о котором Путин может отчитаться – "освободили" Донбасс, "защитили" Донбасс и т. д. Если он от этого откажется, ему будет абсолютно нечего сказать. Конечно, если он не начнёт какую-то очередную авантюру против прибалтийских стран, Польши или против НАТО.

Что могло бы не то чтобы заставить Путина отказаться от этого, а всем показать, что это невозможно? Это действия Сил обороны Украины вместе с партнерами. Есть очень слабая, но все же надежда на то, что в определенный момент Трамп разозлится на Путина или тот окажется в ситуации, когда ему нужно будет продемонстрировать силу. В частности, закон Линдси Грэма – если Трамп действительно введет эти санкции, несмотря на риски, которые могут возникнуть для американской экономики, тогда, возможно, это станет аргументом. И тогда ближайшее окружение Путина начнет объяснять ему, что из этой ситуации нужно как-то выходить. Но пока я бы не дал даже одного процента на вероятность такого сценария.