Враг подражает нацистам, но "войну мостов" проигрывает. Интервью с Нарожным

Нынешний этап войны можно назвать "войной городов". Страна-агрессор Россия сконцентрировала усилия на массированных ударах по украинским городам, в частности, по столице – так же, как в свое время поступала нацистская Германия, сбросившая на Лондон тысячи бомб. В то же время реальность такова, что удары, которые наносит России Украина, гораздо более болезненны, чем наоборот, ведь Силы обороны де-факто лишают агрессора того, без чего он не может существовать – возможности экспортировать нефть.

Когда закончится этот процесс? Прогнозировать сроки сложно, но с уверенностью можно предположить, что подобный формат противостояния продлится как минимум до конца зимы. Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал военный эксперт Павел Нарожный.

– В ночь на 28 августа украинские дроны поразили на российском аэродроме "Энгельс" стратегический бомбардировщик ТУ-95МС, который является носителем крылатых ракет. Как вы считаете, это счастливый случай или свидетельство того, что возможности Украины наносить удары по вражеской авиации возросли?

– В "Энгельсе" находится точно не один Ту-95. Речь идет о 5–15 штуках. Также обратите внимание, что самолет был поврежден, а не уничтожен. То есть здесь есть принципиальная разница, ведь уничтоженное восстановлению не подлежит, если оно полностью сгорело, но поврежденное можно восстановить.

Поэтому я все же считаю, что это и совпадение обстоятельств, и системная работа. Просто так попасть туда, в "Энгельс", точно непросто, ведь там точно стоят несколько эшелонов систем ПВО, а также малая авиация, защищающая сам аэродром. Поэтому, если бы у нас действительно была возможность нанести массированный удар, мы бы не повредили, а уничтожили несколько самолетов.

Но даже поражение одного Ту-95 – это серьезный успех, потому что их в России насчитывается, в лучшем случае, до 30 самолётов. Думаю, примерно у 70 % всех самолетов, которые у них имеются, ресурс отработан. Они не могут производить запчасти для двигателей и авионики самолета, то есть электроники, которая им управляет. Поэтому даже поражение, даже повреждение такого самолета – это очень важно.

– В России еще есть самолеты дальнего радиолокационного обнаружения А-50. Сколько их сейчас осталось и можно ли уменьшить их количество?

– Сколько осталось? Точную цифру я вам не скажу (по данным украинских военных аналитиков, не более пяти. – Ред.), но даже повреждение такого самолета – это довольно серьезный успех. Несколько из них мы уже уничтожили. Однажды на аэродром сбросили взрывчатку и повредили самолет. Однажды наша диверсионная группа выстрелила из гранатомета в тот момент, когда самолет заправляли топливом. Еще однажды произошел сбой ракетой, вероятно, советской С-200 (Силы обороны Украины непосредственно уничтожили в воздухе два российских самолета А-50, а также поразили или повредили на земле еще как минимум 3-4 единицы в ходе спецопераций. – Ред.).

Враг прекрасно знает обо всех наших средствах. Из наиболее дальнобойных средств у нас есть Patriot с дальностью 140 км. Причем многое зависит от того, на какой высоте находится воздушная цель. Если на высоте, скажем, 15 км, то дальность уже будет не 140 км, а меньше. Кроме того, мы должны понимать, что не можем разместить пусковую установку Patriot прямо на линии боевого столкновения. Это означает, что эффективная дальность от линии боевого столкновения в лучшем случае составит 100 км. Следовательно, Patriot в данном случае отпадает, так как на такую дальность он не работает.

Второе средство, которое у нас есть – это ракета американского производства AIM-120 с дальностью 120 км. Существует также модификация этой ракеты с дальностью до 200 км – наши Воздушные силы публиковали фотографию нашего украинского F-16, скорее всего, именно с такой модифицированной подвешенной ракетой.

Но враг об этом знает, поэтому свои самолеты они не отводят на расстояние, где может находиться либо наш F-16, либо пусковая установка Patriot, либо какие-то другие средства. Поэтому ответ таков: стандартными, классическими средствами мы вряд ли сможем поразить ДРЛВ (самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления. – Ред.). Тогда возникает вопрос, какими другими средствами мы можем его поразить.

Это баллистические ракеты, о которых мы давно говорим, или проект "Сапсан"-"Гром-2". Теоретически "Гром-2" может долететь до аэродрома, на котором находится этот самолёт. И, наконец, крылатые ракеты с большим радиусом действия. Речь идет о "Фламинго", речь идет о "Нептуне" с дальностью в тысячу километров. Возможно, также какие-то другие средства могут его поразить.

Ну и не забываем об операциях формата "Паутина", когда дроны, радиус действия которых в лучшем случае составляет десять километров, смогли подобраться к стратегическому аэродрому и нанести по нему удар.

Конечно, Россия знает обо всех этих методах – и о дронах, и о крылатых ракетах, и о баллистических ракетах. Но, как показывает практика, наши Вооруженные силы очень изобретательны, и они всегда могут найти какой-то новый метод, которого раньше никто не видел и о котором никто не знал.

– Следующий вопрос – о текущем этапе войны. Согласны ли вы с тем, что сейчас война превратилась в войну на истощение? Если да, то на чьей стороне преимущество? И как, по вашему мнению, могут измениться акценты вражеских ударов? Видите ли вы уже определенные изменения? Могут ли произойти еще какие-то изменения до начала отопительного сезона?

– Прежде всего, война на истощение фактически началась еще пару лет назад. Но ранее речь шла, в первую очередь, об истощении ресурсов на фронте. Речь идет о людских ресурсах, о боеприпасах, в частности, о производстве артиллерийских боеприпасов, дронов и всего остального, что мы используем на фронте.

Сейчас мы перешли к этапу, который можно условно назвать "войной городов". Уничтожаются города, инфраструктура, и у нас, и в России, ведь на фронте Россия абсолютно ничего сделать не может. Их продвижение просто микроскопическое. За месяц они продвигаются на несколько километров с потерями в 40 тысяч бойцов. В Донецкой области украинские разведчики подсчитали 52 квадратных километра, которые мы потеряли за месяц. 52 квадратных километра. То есть речь идет о небольших городах.

Конечно, военные не всегда соглашаются с этим "бухгалтерским" подходом, когда мы измеряем потери в квадратных километрах.

Где-то расстояние в сотню метров или полкилометра может иметь большое значение, ведь где-то артиллерия или операторы дронов могут подойти ближе. Но в целом стратегического преимущества у противника на фронте, непосредственно на линии фронта, нет, поэтому он сосредоточился на ударах по городам. Это путь, по которому шли те самые нацисты во время Второй мировой войны, когда они уничтожали Лондон. И там разрушения были на порядок больше, чем в Киеве. Например, было запущено 5-6 тысяч ракет "Фау". Они были абсолютно неприцельными и летели куда попало, в том числе, в жилые районы.

Россияне обстреливают нас баллистическими ракетами и реактивными дронами, они целятся по объектам инфраструктуры, в логистические центры, в магазины формата "Эпицентра", в другие экономические объекты. То, что в Киеве разрушены две ТЭЦ, тоже не секрет, поэтому у нас будет тяжелый отопительный сезон, но как-то будем из этой ситуации выходить.

Мы уничтожаем у россиян то, без чего они не могут жить. Они не могут жить без экспорта энергоносителей – нефти и газа. Но, в отличие от россиян, мы земледельцы, и у нас основной бизнес – это экспорт зерна: кукуруза, пшеница, подсолнечное масло. Это наши основные продукты, которые мы экспортируем. Враг наносит удары по нашим портам. У нас остался единственный работающий порт – это Одесса. Они наносят удары по инфраструктуре, по кораблям, по сухогрузам. Это для нас огромная проблема, ведь у нас сейчас начнется сбор урожая, который нужно вывозить.

У нас традиционно было так. Примерно с октября по февраль, если позволяла погода в Чёрном море, мы экспортировали зерно. Сейчас это может стать для нас проблемой. Но за нами стоит Евросоюз и другие наши союзники, у которых очень много ресурсов. Поэтому для них не составляет особого труда покрыть наши потери по зерну. У нас есть кредит на 90 миллиардов евро, который будет погашаться за счет доходов от замороженных российских активов.

Очевидно, Европейскому Союзу придется увеличить финансирование Украины, предоставлять нам дополнительные средства, чтобы мы смогли выдержать. А у России такой поддержки нет. Да, возможно, Китай помогает. Часть санкционных потоков он взял на себя, но взять на себя все они не могут, ведь мы также выводим из строя эту инфраструктуру. Добыча нефти в России падает.

Мне очень трудно сказать, чем закончится этот процесс, но абсолютный факт заключается в том, что мы наносим гораздо более болезненные для россиян удары, чем те, которые наносят они. Мы вынесли им порт в Новороссийске, мы уничтожаем морскими дронами их сухогрузы теневого флота.

Я более чем уверен, что все это будет происходить и до конца года, а затем в течение всей зимы.