ВСУ взяли под контроль логистику врага на юге: летнее наступление проваливается? Интервью с Селезневым

Благодаря новым средствам поражения, которые появились на вооружении украинской армии, Силам обороны удалось взять под огневой контроль важнейший логистический маршрут российской оккупационной армии, соединяющий территорию РФ с временно оккупированными территориями Украины, а также северную часть полуострова Крым. Теперь враг вынужден втайне перемещать военные грузы по второстепенным грунтовым дорогам, но и это не спасает – украинская разведка раскрывает и эти маршруты противника.

В результате военному руководству страны-агрессора России приходится корректировать планы на летнюю наступательную кампанию, которая с большой долей вероятности будет провалена, как минимум, на южном направлении.

Вместе с тем на фоне проблем с поставками ракет к американским комплексам ПВО Patriot, ухудшилась ситуация со средствами защиты от вражеской баллистики. Тем не менее, ситуацию нельзя назвать катастрофической, поскольку другие западные партнеры Украины не прекращают поставки средств против баллистики.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA озвучил военный эксперт Владислав Селезнев.

– Отличная новость для нас – фактически установление огневого контроля над территориями, соединяющими Россию с оккупированными территориями юга Украины. Допускаете ли вы, что этот успех может иметь очень серьезные последствия для дальнейшего хода войны, в частности, на юге нашей страны? 

– Логистика – это то, что обеспечивает ресурсы, то, что дает возможности вести эффективные и оборонительные, и наступательные операции. Мы получили доступ к южному транспортному коридору российской армии. Кстати, мы с вами неоднократно говорили о том, что это очень важный коридор для россиян, который идет вдоль северного побережья Азовского моря. 

Коль скоро мы имеем возможность, пока еще точечно, но жечь военный транспорт российской армии, причем, не только по трассе Таганрог-Джанкой, но и на иных участках - в районе Луганска, Донецка, то это, безусловно, важный фактор, который ослабляет вражескую военную логистику. 

В свое время российская армия была вынуждена применить серьезный комплекс мероприятий для того, чтобы отвести от линии боевого столкновения свои полевые склады, базы и арсеналы на расстояние более 80 километров. Тогда речь шла об эффективном использовании украинской армией HIMARS с дальностью ракетных ударов до 80 километров. Сейчас же мы имеем возможность бить на расстояние до 120 километров. Представители компании Fire Point заявляют, что 150 и даже 200 километров боевой работы ударных дронов – это перспектива обозримого будущего.

Соответственно, мы будем держать под контролем не только логистические маршруты по югу Запорожской области, но и север временно оккупированного Крыма.

Да, безусловно, под тотальный контроль эта трасса не перейдет, потому как ее протяженность весьма велика, но то, что мы имеем возможность выносить логистику противника – это хорошая история. Уже сейчас противник вынужден вносить коррективы в движение военного автомобильного транспорта, пытаясь перемещать эти автомобили грунтовыми второстепенными дорогами. Но это работает плохо, потому как разведка украинской армии работает хорошо, и на второстепенных дорогах вражеские военные автомобили находят и уничтожают. 

Да, безусловно, у россиян были достаточно амбициозные планы на летний период наступательной кампании сего года в части атак на юге Запорожской области. Полагаю, теперь россияне будут вынуждены серьезно корректировать эти планы, поскольку без ресурсов говорить про успешность наступательной операции россиян на юге Запорожской области невозможно. 

Еще один логистический маршрут, который проходит через Керченский мост, также постоянно находится в зоне риска. Никто не может гарантировать стабильность работы этого направления.

Это значит, что россияне могут иметь огромное желание и планы в части оккупации юга Запорожской области, но не будут иметь возможности реализовать их в связи с отсутствием достаточного количества ресурсов. 

– Можно ли назвать это событие действительно переломным в плане деоккупации юга нашей страны? Или все же пока рано об этом говорить? 

– Я думаю, нам стоит рассматривать это в рамках определенного усиления наших возможностей по уничтожению вражеской логистики и вражеского военного потенциала. Но говорить о том, что мы сможем перейти к масштабному контрнаступлению, я бы не рискнул.

Давайте вспомним события весны и лета 2024 года. Проведение контрнаступательной операции украинской армии, когда мы застряли на линии обороны генерала Суровикина. Тогда мы использовали огромное количество сил, средств и ресурсов, но не достигли тех результатов, на которые мы рассчитывали.

Не думаю, что сейчас мы имеем силы и средства, аналогичные тому комплекту сил по состоянию на май 2024 года. Поэтому, скорее всего, украинская армия будет и далее выхолащивать наступательный потенциал российской армии применительно ко всей группировке российской армии. Кстати, на юге нашей страны находится порядка 210 тысяч личного состава, включая юг Херсонской области, юг Запорожской области, а также территорию временно оккупированного Крыма. Эти цифры я услышал на днях от представителя Сил обороны Юга Украины полковника Владислава Волошина.

То есть огромное количество людских ресурсов, огромная компонента вооружений и техники, но все это оказывается неспособным. Вся эта сила неспособна радикально изменить статус-кво, который складывается на юге Запорожской области.

А визги некоторых российских пропагандистов, в частности, по поводу того, что они теряют контроль над населенными пунктами в районе Степногорска и южнее, четко предопределяют тенденции. 

Я достаточно осторожно делаю прогнозы по поводу перспектив на летнюю наступательную кампанию, но с учетом тех процессов, которые мы увидели в марте, апреле и мае, в частности, с одной стороны, интенсификации боевых действий, а с другой стороны, уменьшения тех территорий, которые противник ежедневно или ежемесячно берет под контроль, могу предположить, что по итогам июня месяца мы сможем выстроить абсолютно четкое понимание того, куда зарулит тот самый летний этап российской наступательной кампании. Мне кажется, по югу Запорожской области у них будет абсолютный провал, по иным участкам фронта будем наблюдать.

Тенденции достаточно тревожные, но не катастрофические. Противник вынужден использовать и расходовать огромное количество, в первую очередь, живой силы для того, чтобы получить контроль над несколькими десятками квадратных километров в течение месяца. 

– Как вы знаете, президент Зеленский был вынужден лично обратиться к президенту Соединенных Штатов и Конгрессу с просьбой усилить нашу противовоздушную оборону, в частности, в части противодействия баллистическим средствам врага. По вашему мнению, является ли это признаком того, что ситуация действительно критическая?

– Я не готов давать оценки в этой ситуации, потому что я не имею доступа к такого рода чувствительной информации, которая точно находится под грифом "секретно". Но запрос от украинского лидера, причем, публичный в адрес американского президента говорит о том, что мы имеем определенные трудности и сложности, в первую очередь, в части ракет для комплексов ПВО Patriot.

Но частично эти трудности компенсируются за счет поставок европейских ракет SAMP/T, ракетных комплексов NASAMS, HAWK. То есть, говорить о том, что мы полностью голы- босые, будет, наверное, несправедливо. То, что нам необходимы ракеты для комплексов Patriot, очевидно, потому что Patriot наиболее эффективны в противостоянии с российскими баллистическими ракетами.

Противник все чаще использует баллистику для того, чтобы гарантированно нанести нам максимальный урон. Фактически каждый раз он совершает теракт - когда российские баллистические ракеты прилетают по школам, детским садам, по иным учебным заведениям, это точно не про военную рациональность. Это про геноцид украинского народа, про террор граждан Украины, который совершает государство-террорист – Российская Федерация. 

Поэтому, чтобы мы были максимально эффективными в нашей системе ПВО против российской баллистики, нам нужны ракеты. Об этом постоянно говорит президент Зеленский. Но услышат ли нас за океаном? Я имею достаточно серьезный скепсис, судя по заявлениям и действиям американской администрации, которая достаточно серьезно ограничивает поставки техники вооружения в сравнении с действиями администрации предыдущего президента Байдена. 

– Тем не менее, ситуация не безнадежна, как я поняла из того, что вы сказали.

– Да, безусловно, мы имеем иные варианты и возможности. Получаем ракеты к системам ПВО от иных производителей и стран, и это, безусловно, очень важный элемент.

Скажу больше. Справедливо указывая на некоторые недостатки и нерациональные действия американского правительства, я все-таки отдаю должное продаже американским правительством в рамках программы PURL вооружений со складов армии США. Хотя, опять же, напомню, что порядка 17 миллиардов долларов в настоящее время находятся на счетах американской администрации. Эти деньги целевые, и по решению Конгресса и президента США предыдущей каденции могут быть прямо истрачены на обеспечение военно-технической поддержки украинской армии.