Молниеносная операция Украины превратила Азов в море "мертвых кораблей": какие последствия грозят России в военном плане и не только

Россия менее чем за неделю осталась в Азовском море без дееспособного танкерного флота. И это не просто ситуативный момент с вырезанием логистики, а часть масштабного плана транспортной изоляции всего юга Украины, что критически влияет как на боеспособность российских оккупационных войск, так и на экономику страны-агрессора. Но за парализацией судоходства на Азове может последовать следующая фаза этой операции. Не менее амбициозная и важная.

Подробнее о ситуации – в новом материале совместного проекта OBOZ.UA и группы "Информационное сопротивление".

Хроника "охоты"

В ночь на 6 июля российские танкеры в Азовском море были атакованы украинскими дронами. Для РФ это стало малой потерей при наличии танкерного флота в Азовско-Черноморском регионе более чем в 100 судов, но уже на 11 июля количество пораженных и выведенных из функционабельного состояния целей превысило 70 единиц. По сути, Украина не только провела стремительную операцию по блокаде Азовского моря, но и осуществила форменный "fishing" в рамках логистического локдауна.

Российские власти, начиная с вечера 10 июля, ввели ограничение на судоходство по Азово-Донскому каналу в связи с интенсификацией ударов украинских дронов по судам в Азовском море. Правда это совершенно не спасло 28 суден, которые в ночь на 11 июля были успешно поражены и общее количество поврежденных танкеров, сухогрузов, паромов и буксиров достигло 76. В ночь на 12 июля охота продолжилась, и количество поврежденных суден уже превышает 100!

Важно понимать, что удары наносятся высокоточно в зону капитанского мостика, где сосредоточен не только главный пункт управления судном, но и основное навигационное оборудование. Такие удары не топят судно, но обездвиживают его – превращая в дрейфующий мертвый объект, требующий эвакуации и ремонта. А как эвакуировать его, если буксиры также оказываются под ударом?

Но на фоне развивающейся блокады Азовского моря не менее интересным остаются вопросы, как этого удалось достигнуть, сможет ли Россия решить эту проблему и самое главное – при чем здесь логистический локдаун?

Fishing в Азовском море

Очень интересно проследить за тем, как развивалась блокада в Азовском море, чтобы понять, что Силы беспилотных систем использовали классический метод "fishing" или рыбалки.

Так, например, 6 июля было поражено в Азовском море всего 2 цели. В целом это можно было расценить как ситуативный момент, но не как начало системной масштабной работы. На самом же деле это была проба пера в стиле классического fishing`а, когда цель заманивают или возбуждают определенными действиями, потому уже в ночь на 7 июля СБС Украины поразили 10 целей.

Российское командование понимая, что началась форменная охота и активизировало выход в Азовское море всех танкеров, чтобы те как можно скорее достигли своих пунктов назначения по доставке и вывозу грузов.

Метод примитивный, дедовский и, грубо говоря – совковый, когда возникающую проблему пытаются решить не техническим, технологическим или тактическим методом, а банально количественным. Например, как при логистическом локдауне, за развитием которого РОВ наблюдают уже полгода, но ничего другого кроме как попыток гнать еще больше фур и бензовозов (с расчетом на то, что какой-то да доедет) придумать не могут. В результате – рекорды уничтоженного автомобильного транспорта от месяца к месяцу.

Аналогично и в Азовском море. Катализировав угрозу малыми ударами, после поражения 8 июля – 9 целей, в ночь на 9 июля – 14 целей, а 10 июля – 13 целей, СБС 11 июля поразили 28 судов!

То есть, достижение нынешнего результата с весьма стремительным результатом по уничтожению российского танкерного флота – это классическая рыбалка, где цель не прикормили, а запугали и воспользовались паническими настроениями, чтобы масштабировать результат.

Решение проблемы

И тут я снова хочу напомнить опыт проведения логистического локдауна, который по факту стартовал еще в январе 2026 года и который неспешно, но неотвратимо масштабировался как качественно, так и количественно.

Российское командование, потеряв в январе 4 021, а в феврале 4 071 автомобилей, стало понимать, что Украина переходит к сценарию вырезания автомобильного транспорта. В марте потери достигли 6 068, а в апреле 6 431 единиц. Причем в апреле украинские дроны уже летали над Донецком и Макеевкой.

В мае потери автотранспорта у РОВ составили 8 612 единиц, а дроны летали над всей трассой М-14 и ее ответвлениями. В июне войска оккупантов потеряли рекордные 12 878 единиц автотранспорта, что стало абсолютным месячным рекордом, а 22 июня был установлен абсолютный суточный рекорд потерь – 626.

За прошедшие полгода российское командование не смогло решить проблему масштабируемого логистического локдауна, несмотря на осознание ее нарастания. Максимум, что они смогли сделать – это сопровождать колонны мобильными огневыми группами, что в свою очередь сразу же раскрывало важность "каравана", а также подставляло сами же МОГ под удар. Также просто интенсифицировали трафик, тем самым увеличив потери.

Разница же с танкерами в том, что в отличие от фур и бензовозов их не так много, а осуществлять защиту в Азовском море возможно либо посредством авиационной группы (ударные вертолеты/истребители), либо посредством размещения на самих танкерах огневых групп.

Но тут повышается сразу же риск для самих ударных вертолетов, по которым может нанести удар уже сам дрон, а против истребителя вполне действенным окажется метод размещения ракеты "воздух-воздух" с инфракрасной ГСН, что на ближних дистанциях превращается в приговор для Су-30СМ. Огневые группы на самих же танкерах не дают гарантии полной безопасности, особенно при налетах в ночное время суток.

Таким образом, решить проблему ударов по танкерам в Азовском море у России не только не хватает времени до полной ликвидации всего танкерного флота, но даже и возможностей, которые бы за собой не повлекли еще большие потери, но уже в других категориях.

Логистический локдаун

Для общего понимания происходящего: сейчас на временно оккупированном юге Украины, как материковой его части, полуостровной, так и морской (общей площадью развивающихся событий в 115 тыс. км²) следует рассматривать все происходящее не как отдельные операции, а как элементы куда большего пазла.

Логистический локдаун, парализовавший сейчас трассу М-14, идущую от Мариуполя по всей Запорожской и Херсонской областям, значительно ослабил уровень снабжения РОВ в Южной оперативной зоне, что критически повлияло на эффективность проведения противником наступательной операции.

Изоляция Крыма – как элемент этого глобального плана, а не его первопричина. Полуостров в итоге исключают как эффективный транспортный транзитный узел для материка и обременяют российское командование дополнительной нагрузкой – гуманитарной катастрофой на полуострове.

Азовское море, как остающееся логистическое звено между материковой Россией и Крымом, а также временно оккупированным югом Украины, также исключают из игры. Россия теряет возможность не только снабжать Крым и Мариуполь и Бердянск, в обход трассы М-14, но и вывозить с оккупированных территорий продукцию, в частности – зерновые.

По сути, логистический локдаун в 2026 году вводит не только самые действенные санкции против России в вопросах мародерства на временно оккупированных территориях, но и создает первый с 2022 года прецедент, когда РФ не сможет торговать ворованным украинским зерном, ведь вывезти его с юга не представляется возможным. Конечно, РФ может начать гнать фуры с зерном до самого Таганрога, но риски и ожидаемые рекорды потерь автотранспорта тогда лишь возрастут.

Таким образом, мы говорим не просто о каком-то ситуативном моменте с вырезанием логистики, а о масштабном, целостном плане транспортной изоляции всего юга Украины, как материкового, так и полуостровного и морского, что в свою очередь критически влияет как на боеспособность РОВ, так и на экономику оккупантов.

Но что немаловажно, за парализацией судоходства в Азовском море может последовать следующая фаза этой операции – парализация всей портовой инфраструктуры российского Приазовья, от Таганрога до Темрюка.

Выводы

Начавшаяся в этом году операция логистический локдаун масштабируется не только количественно, повышая с каждым днем количество применяемых средств поражения, но и значительно расширяя ареал влияния.

Россия не только теряет возможность полноценно снабжать свои войска, обеспечивать всем необходимым временно оккупированные территории, но и вывозить награбленную продукцию.

Сомневаюсь, что после потери более 100 суден в Азовском море менее чем за неделю России удастся в максимально короткие сроки найти замену, зафрахтовав в других странах. Кто после известной информации согласится ходить в море "мертвых кораблей"?

Но самой большой проблемой для РФ может стать именно парализация судоходной и портовой деятельности от Таганрога до Темрюка, тем самым блокада расширится на российские территории со всеми вытекающими последствиями для городов, живущих и выживающих именно за счет моря.

Логистическому локдауну есть начало – логистическому локдауну нет конца.