Блог | Что останется от Киева после окончания операции по принуждению России к миру?

Прошло всего несколько дней с начала 40-дневной программы принуждения россии к миру, а Кремль уже официально изменил риторику: то, что они четыре с половиной года называли "специальной военной операцией", теперь официально называется войной: "Все начиналось как специальная военная операция. А теперь это война", – заявил вчера Песков. 

Этот ребрендинг и перепозиционирование – отличная новость для нас. Четыре года Россия называла войну "СВО", потому что была уверена, что завтра Украина капитулирует. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом тянулась эта иллюзия. Десятки потерь в первые дни превратились в сотни, затем была первая тысяча, потом десять тысяч, сто, миллион, а потом уже перестали считать, потому что для россии все эти потери ничего не значили. Война оставалась в статусе операции. Теперь они повысили статус. Это означает, что они наконец-то столкнулись с масштабами и тяжестью ситуации. И легкомысленно относиться к тому, что происходит, больше нет возможности. Постепенно прорисовываются истинные контуры ситуации. Похмелье России после этого праздника национального духа будет тяжелым.

"Теперь это война, потому что за Киевом стоят и Берлин, и Париж, и Гаага, и Осло, и, к сожалению, Вашингтон", – говорит Песков. Они ещё не знают, что Берлин, и Париж, и Гаага, и Осло, и Вашингтон просто стоят в стороне, бессмысленно болтая языками и размахивая руками.

В москве думают, что в ударах последних недель есть доля Берлина, и Парижа, и Гааги, и Осло, и Вашингтона. Как же загорятся задницы в кремле, когда там догадаются, что все последние обстрелы совершаются силами одной только Украины, а все зарубежные государства не то что не участвуют, не то что не помогают, а их едва удалось сдержать, чтобы они в очередной раз не мешали.

Теперь мы можем оценить количество и качество наших ударов по россии, если они считают, что их обстреливают сразу несколько европейских стран. И никто в Москве не поверит, что мы стоим против них, как и раньше, один на один, и у нас за спиной, как и прежде, – никого. У нас есть только мы сами.

Это не укладывается в голове у врага, и всё, что ему остаётся, – обстреливать через день Киев, воспроизводя сценарий, отработанный в Алеппо. Потому что всё остальное из-за нехватки времени и мощности наших ударов заблокировано: из-за системного кризиса в рф, нарастающего, словно снежный ком, наземная операция больше невозможна, нападение на Европу невозможно, всеобщая мобилизация невозможна, ядерный удар невозможен, ликвидация Мадяра и Буданова невозможна, повторный штурм Киева невозможен, открытие белорусского фронта невозможно, обстрелы других городов, кроме Киева, ничего не дают, уничтожение АЗС даст эффект в будущем, а нужно сейчас.

В настоящее время почти вся война остановилась, и все наблюдают, как Киев уничтожается в ответ на уничтожение Крыма. Война сконцентрировалась. Но у меня, как и у многих киевлян, вопрос: что останется от Киева после окончания операции по принуждению россии к миру?

Тем, кому не понравился этот вопрос, спрошу: вы были этой ночью в Киеве?