Фронт рухнет, Украина потерпит поражение? Израильский эксперт Шарп объяснил, почему не стоит паниковать

На фоне инициатив администрации США по достижению мирного соглашения со страной-агрессором Россией в Вашингтоне намекают, что Украине грозит военное поражение, что фронт может рухнуть, а значит, следует быть более сговорчивыми. На самом же деле нет никаких объективных оснований делать такие выводы. При каких условиях ситуация на поле боя может действительно существенно измениться в пользу Украины? Если в РФ произойдут непредвиденные негативные события, если западная помощь Украине существенно возрастет и наша страна решит проблему комплектования армии.

Планируя помощь Украине, Еврокомиссия обозначила предполагаемый срок завершения войны – конец 2026 года. Действительно ли это возможно? Очень многое зависит от главы Белого дома Дональда Трампа, который имеет рычаги воздействия как на Украину, так и на Россию. К сожалению, в отношении страны-агрессора он их использует крайне редко и непоследовательно. Кроме того, очевидно, что диктатор Кремля Владимир Путин не намерен подписывать мирное соглашение, не достигнув своей задачи-минимума. Тем не менее вероятность окончания войны в 2026 году действительно есть.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– Министр Сухопутных войск США Дэн Дрисколл, передавая Украине мирный план, предупредил о "нависающей угрозе поражения". Популярный аргумент администрации Трампа – Россия имеет преимущество в войне. По вашим оценкам, действительно ли есть угроза поражения Украины?

– Сначала нужно понимать, что есть разный уровень информированности у тех, кто опирается на открытые источники, у тех, кто имеет более широкий массив информации – я имею в виду информированности и о возможностях Украины, и о возможностях России. По поводу того, что говорил представитель администрации США, тут тоже важно понимать контекст. Возможно, речь шла о каком-то эмоциональном высказывании, чтобы быть убедительнее в глазах собеседников. Есть разные приемы, используемые на переговорах.

Но что именно он имеет в виду под поражением? На какие прогнозы конкретно они опираются? Я этого не знаю. Но можно сказать следующее: есть вещи, которые доступны каждому, кто опирается на открытые источники, есть некие тенденции последних двух лет, с осени 2023 года, когда неудачно закончилось украинское наступление. С тех пор идет длительное ползучее наступление российской армии. Где-то потихоньку Россия захватывает территории, но параллельно происходит истощение ресурсов обеих сторон. Это важный момент.

Если украинские ресурсы истощаются быстрее российских, то есть когда в этом балансе двустороннего истощения для Украины ситуация ухудшается быстрее, то в таком случае те, кто оценивает, исходят из того, что в течение двух лет и так была тревожная тенденция, а дальше будет либо то же самое, либо немного хуже – это в оптимистичном сценарии. А в пессимистичном может оказаться, что будет намного хуже.

Очевидно, если что-то не изменится серьезным образом – а теоретически серьезным образом может что-то измениться в России, но пока мы видим, что по крайней мере на ближайшие десять месяцев есть ресурсы продолжать войну в том же духе, – значит, тогда к лучшему должно измениться что-то в Украине.

Здесь два фактора. Первый – это западная помощь. Если она остается в нынешнем объеме, то нет причин для оптимизма, а если уменьшается, то есть причины для пессимизма. Второй фактор – сами украинцы могут принять те или иные меры, которые приведут к улучшению ситуации. Эти меры в первую очередь касаются мобилизации, комплектования и так далее, то есть это уже зависит от украинского руководства.

Кстати, во всем, что касается американской помощи, многое зависит от Трампа. Если негативная тенденция для украинцев продолжится и в долгосрочной перспективе, то есть риски, что ситуация ухудшится, и именно на этом могут базироваться оценки тех, кто предсказывает поражение. Дескать, фронт рухнет и тому подобное. Но у меня нет оснований, нет инструментов говорить в подобном ключе.

– Точно так же нельзя говорить в категориях полного поражения и в отношении страны-агрессора России?

– Когда делаются подобные оценки, о ком бы ни шла речь, нельзя выдавать желаемое за действительное. На данный момент и в ближайшие месяцы ни малейших предпосылок поражения России на поле боя нет. Для того чтобы России было нанесено поражение, должны произойти какие-то внутренние совершенно непредсказуемые и потрясающие события, которые приведут к краху российской армии, – изнутри, по политическим причинам, какая-нибудь смена власти. В свое время намек на это был, когда был мятеж Пригожина, который, впрочем, окончился ничем. Но ничего такого не предполагается, хотя в жизни все случается. А значит, речь идет о поражении на поле боя.

Нынешние возможности украинской армии не такие, чтобы было нанесено поражение России на поле боя. Наоборот, главная задача – более-менее стабильно держать оборону, и это не везде удается.

– Западные аналитики обратили внимание, что Россия неуклонно наращивает производство ракет, в том числе большой дальности. Украина имеет свою ракетную программу, есть совместные программы с европейцами, но этого явно недостаточно, чтобы достичь паритета. Насколько это критично и для нашей страны, и для Европы?

– Тут я бы не употреблял термин "паритет". Дело не в том, сколько у тебя ракет, сколько у противника. Сначала нужно, чтобы у тебя было количество и качество ракет с некими тактико-техническими характеристиками, которые удовлетворяют неким минимальным задачам, которые ты ставишь.

На данный момент можно констатировать, что у Украины нет ни количественно, ни качественно такого количества дальнобойных ракет, будь то крылатые ракеты или баллистические, – я имею в виду дальностью на многие сотни километров, тысячу и более, – которые позволили бы наносить России критический ущерб, а не просто болезненные "уколы".

Важный фактор взаимного запугивания. Когда у тебя много эффективных и качественных средств дальнего поражения, например баллистических крылатых ракет, то противник понимает, какую цену ему придется заплатить за удары по твоему пылу, и, возможно, для противника цена окажется неподъемной. И тут этот фактор взаимного устрашения мог бы играть очень серьезную роль, если бы у Украины были ракеты в нужных количествах нужного качества.

Что касается Европы, то она не воюет. Что для нее эти ракеты? Если будет война, будут другие обстоятельства. В плане угрозы – да, российские ракеты, беспилотники представляют для Европы угрозу, но у Европы есть, если мы говорим в целом, то у блока НАТО есть столько средств против России, причем эффективных, которые России и не снились. Не стоит недооценивать возможности блока НАТО.

Что касается количества российских ракет, то оно, безусловно, довольно значительное, хотя цифры, которые озвучиваются в последние дни – 2500 баллистических и крылатых ракет в год, которые якобы производит Россия, – лично у меня на интуитивном уровне вызывают некоторые сомнения. У меня на этот счет нет никаких доказательств, но я думаю, что все же реальные цифры несколько меньше.

– Еврокомиссия планирует военную помощь Украине на следующий год, и в этих решениях предполагается, что срок окончания войны – это конец 2026 года. На ваш взгляд, насколько это реалистично?

– Если мы не знаем каких-то инсайдов, то это рассуждения довольно досужие. Война идет почти 4 года, это свершившийся факт. И предположение, что она может идти, скажем, еще два года, не было бы очень смелым. С другой стороны, сегодня политический процесс вокруг возможных переговоров резко усилился.

Да, есть, мягко говоря, серьезные проблемы с мирными планами и с переговорами, но это создает атмосферу относительной близости. Но реально для заключения соглашения о прекращении войны нужно согласие двух сторон, чтобы каждая сторона по-своему, по своим причинам пришла к выводу, что лучше закончить в некоем сценарии, чем продолжать. И это очень непросто, потому что Путину, как я понимаю, нужна реализация задач-минимумов. Естественно, украинцы не намерены уступать, насколько это позволяет реальность.

Но у Соединенных Штатов, к сожалению, есть существенные инструменты. Один из них – это давление на Украину. Но при желании есть и инструмент воздействия на Россию. До сих пор им пользовались очень редко и не совсем последовательно. Так что здесь от американцев многое зависит. Но все может быть, и теоретически война может продлиться достаточно долго. С другой стороны, до конца 2026 года остался год с небольшим. Как я это оцениваю интуитивно, действительно существует вероятность, что война к тому времени может закончиться.