Глава страны-агрессора России Владимир Путин настаивает на том, чтобы Украина уступила без боя неоккупированные территории Донецкой области, поскольку фактически оказался в ловушке. Начиная вторжение в нашу страну, он озвучил цель – "освобождение" Донецкой и Луганской областей, но не достиг ее даже спустя четыре года большой войны, после сотен тысяч потерь и космических расходов на войну. Кроме того, его план по решению "украинского вопроса" катастрофически провалился, ведь в 2022 году диктатор планировал захватить большую часть Украины, включая Одесскую и Николаевскую области, а также украинское приморье.

Спешит ли Путин? Нет, он считает, что может воевать еще порядка двух лет. Без победы хотя бы "по очкам", то есть без взятия под контроль всей Донецкой области, он не готов останавливаться, поскольку для Путина это равносильно проигрышу. Разумеется, подписание мирного соглашения с "российским" Донбассом отнюдь не является гарантией того, что агрессор не нападет снова, когда для этого представится возможность. Как Украина может умножить на ноль планы врага – краткосрочные и глобальные? Совершив качественный и количественный скачок в своих возможностях.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал израильский военный обозреватель Давид Шарп.

– Как вы оцениваете перспективу военного поражения армии России, особенно в случае, если в результате промежуточных выборов в США политическая ситуация изменится не в пользу действующего президента? Трамп торопится, это видно по его действиям. Как это может сказаться на сугубо военных успехах армии оккупанта?

– К сожалению, должен констатировать, что я не вижу перспектив поражения России на поле боя. Если мы не учитываем возможности внезапного ухода Путина или каких-то неожиданных политических изменений в России, а предполагаем, что Путин будет у власти и все останется как прежде, то для того, чтобы Россия потерпела поражение, должен произойти поразительный качественный и количественный скачок в возможностях украинских Вооруженных сил. Для того, чтобы ВСУ вышли на такой уровень, должны произойти колоссальные изменения во всем, что касается мобилизации, подхода к комплектованию. Множество важнейших вещей должны произойти на внутреннем украинском фронте, что пока не предвидится.

Мы же говорим о поражении России, а не просто об остановке наступления. Или колоссально, совершенно поразительным образом должна возрасти помощь Украине от Запада, Соединенных Штатов, стран Европы. Только когда эти два процесса начнутся и реализуются, со временем можно будет говорить о каких-то существенных изменениях. Но ни один из этих процессов на данный момент не стоит на повестке дня.

Если в ноябре Трамп потерпит поражение на выборах в Конгресс и Сенат, это будет создавать ему дополнительные проблемы, но, скорее всего, не приведет к увеличению помощи Украине со стороны США больше, чем захочет сам Трамп. Вопреки президенту будет сложно оказать больше помощи, это объективная реальность, и уж точно не произойдет качественный скачок. Это, во-первых.

Во-вторых, до ноября еще далеко. Если не будет заключено мирное соглашение, будут серьезнейшие бои, война продолжится, и я, к сожалению, пока не вижу, чтобы в ближайшие месяцы произошли какие-то существенные кардинальные изменения тех тенденций, которые мы видим сейчас.

– Интересно ваше мнение относительно того, кто спешит, а кто, наоборот, пытается затянуть войну. Вы видите, что Трамп, судя по всему, спешит заключить мирное соглашение, по крайней мере, прекратить военные действия. Одновременно мы видим, что, похоже, Кремль никуда не спешит. Они ни на шаг, ни на йоту не отошли от своих требований фактически капитуляции Украины. Они заявляют, что готовы воевать в долгую, пропагандисты вообще говорят о 15-20 годах ведения войны. По вашим оценкам, действительно ли Кремль готов воевать долго, несмотря на все проблемы с экономикой России, или все же это игра и они действительно хотели бы быстрее решить этот так называемый украинский вопрос?

– Во-первых, решить "украинский вопрос" в их понимании – это то, чего они хотели в начале войны, то есть захватить большую часть Украины и оставить небольшое квази-государство на ограниченной территории. То есть де-факто демонтаж украинской государственности и захват огромных территорий. Несомненно, они, в том числе, хотели захватить Одесскую и Николаевскую области и все украинское Причерноморье, и не только это. Речь не шла только о Донецкой области, о которой говорят сейчас.

Это решение "украинского вопроса" для них сейчас вообще не стоит на повестке дня, даже если война продолжится еще два года.

По поводу 15-20 лет – естественно, никто воевать так долго не собирается. Но важно рассматривать эти заявления в том ключе, что, несмотря на тяжелые внутренние проблемы и не такой уж большой запас прочности, Россия рассчитывает, что Украина и ее партнеры истощаются быстрее, чем она.

Так как Путин катастрофически провалился в решении этой своей большой задачи, решении "украинского вопроса", он хочет хотя бы добиться результата, который выглядит как победа по очкам, в том числе и для его избирателей, и для него самого. Что будет, если он не захватит Донецкую область, а остановится? Казалось бы, сколько там той Донецкой области. Но он же хвалился, что захватил все Причерноморье, Приазовье и так далее, но Донецкую область – нет.

Что делать? Он озвучил эту цель в качестве повода для войны, она стала символом пропаганды, поэтому, не захватив ее, он не сможет преподнести ситуацию как свою полноценную победу хотя бы по очкам. Тем более, что в начале войны он же ведь не говорил, что хочет всю Украину захватить.

То есть сегодня Путин оказался в ловушке. Если он не достигнет неких результатов на поле боя или в переговорном процессе, для него это будет означать поражение или очевидный неуспех. Четыре года он воевал, сотни тысяч своих людей убил и покалечил, сотни миллиардов долларов канули в Лету, он в международной изоляции, поэтому он не может себе позволить обойтись без этого минимума.

Год-два – подход у них может быть такой. Они воюют несколько месяцев, оценивают внешнеполитическую обстановку, как давят американцы, что они делают, что происходит на фронте, каковы ресурсы Украины, какую помощь оказывают союзники, а дальше решают. Они продолжают постепенный захват территорий и одновременно оценивают собственные возможности. Они не торопятся.

Я думаю, если бы на переговорах им удалось выполнить задачу-минимум, то есть получить Донецкую область, возможно, Путин бы счел, что этого пока достаточно, а там будет видно. Если появится шанс захватить еще, возобновить войну, решить "украинский вопрос" или просто улучшить ситуацию, то они это сделают. Но, по крайней мере на сейчас, ему нужна эта самая задача-минимум, и ради нее он готов воевать и два года, чтобы захватить Донбасс, а заодно часть Запорожской области и еще где-то что-то. Они часто действуют по оптимистичным оценкам и, возможно, считают, что, допустим, в 2026 году могут решить эту задачу.

Соответственно, Путин не готов заключить договор на условиях, которые будут менее выгодными, потому что думает, что добьется цели все равно, и демонстрирует эту неумолимость, чтобы и украинцы, и западные партнеры были готовы пойти на уступки и проявили сговорчивость. Это также надо считать и дипломатическим маневром. Но то, что они не торопятся, это очевидно.

Но видно также, что они не хотят злить Трампа. Ситуация, когда Трамп не очень помогает Украине, им выгодна. Когда он не слишком давит на Россию – тоже. Им очень важно, чтобы эта ситуация не изменилась. Они уже видели кое-какие шаги со стороны Трампа, которые стали для них болезненными.

Одновременно они видят политику США, когда безвозмездная помощь Украине прекратилась. Они рассчитывают как минимум сохранить Трампа в нынешнем подходе или в оптимистичном для них варианте добиться того, чтобы отношение Трампа к Украине ухудшилось, а к России улучшилось.

– Главком ВСУ Александр Сырский сообщил, что в 2025 году потери российской армии превысили количество привлеченных в армию. В начале вы говорили о том, что должен произойти какой-то серьезный скачок в украинской армии. А что, если серьезный "отскок" произойдет в российской армии? Вы также знаете, что украинская армия поставила перед собой задачу довести потери российской армии до 50 тысяч в месяц. Как вы считаете, действительно ли именно этот численный показатель может сыграть существенную позитивную роль для Украины и существенно улучшить ее позиции на поле боя?

– В тот момент, когда потери российской армии на постоянной основе превышают пополнение, причем потери безвозвратные, то однозначно потенциал российской армии сдувается, и наступательный в том числе. Тут простая математика. Правда, есть одно "но".

Чисто теоретически, и не только теоретически, Путин, видя такую тенденцию, может решиться на очередной виток мобилизации, и тогда ему удастся ситуацию изменить. Правда, это очень проблематичный внутриполитический, экономический и стратегический шаг, поэтому они ее избегают. Но нельзя исключать и этого.

Так вот, систематическая ситуация, когда потери превышают пополнение – это то, к чему нужно стремиться.

В случае, если бы безвозвратные или даже очень серьезные потери достигли 50 тысяч в месяц на протяжении нескольких месяцев подряд, ситуация в российской армии категорически сдулась бы, но для того, чтобы выйти с условных 20 или 35 тысяч безвозвратных в месяц на 50 тысяч, должен произойти тот самый качественный и количественный скачок в украинской армии. Чудом это не происходит. Нужно больше людей, нужно эффективнее действовать.

И еще один очень важный момент. Все, что сказал генерал Сырский, очень важно. Но когда мы говорим о российских потерях и о том, что они превышают пополнение, очень важно смотреть, как меняется баланс в коннотации с украинскими потерями. Если у России численность падает, а у украинцев хотя бы остается на месте, то тогда Украина потихоньку получает преимущество, а преимущество России тает. Но если у украинцев тоже тает численность по причине СОЧ, потерь, недостаточной мобилизации и так далее, то тоже происходит уменьшение численности. Эти два процесса идут параллельно, и вопрос, у кого он идет быстрее.

По поводу того, что происходит в Украине, – я не знаю, сохраняется ли численность, падает ли или, может, возрастает, но предположу, что не возрастает. У меня такое интуитивное ощущение.

Поэтому когда мы говорим о российских потерях, очень важны потери украинцев в этом плане. Не просто потому, что они важны для украинского народа, они важны в этом балансе. Причем, от любых причин. Человек, который ушел в СОЧ, ушел из армии – это человек, который сейчас не воюет. И если число украинских военных на фронте уменьшилось даже исключительно из-за СОЧ, но быстрее, чем у россиян, – вы сами понимаете.