Украинская баллистика достигнет Москвы, но пока что дроны противника быстрее наших перехватчиков. Интервью с генералом Романенко

Очередная массированная атака страны-агрессора России на Украину в ночь на 6 июля произошла спустя всего несколько дней после предыдущей, 2 июля. Враг де-факто изменил тактику обстрелов: теперь он использует меньше средств поражения, но более мощных, в частности, БпЛА с реактивными двигателями, развивающими скорость до 500 км/ч, а также усовершенствованные баллистические ракеты, с противодействием которым у Украины большие проблемы. Именно с этим связаны большие масштабы разрушений и увеличение количества жертв в результате вражеских атак.

В этой ситуации Украина разрабатывает новые средства поражения, в том числе, дроны-перехватчики на реактивных двигателях, а также собственные баллистические ракеты, первые образцы которых могут выйти на этап тестирования уже к концу лета. Что касается истребителей, имеющихся на вооружении ВСУ, то они крайне эффективны для уничтожения крылатых ракет. Украинский парк мог бы быть частично усилен за счет устаревших истребителей МиГ-29, которые могла передать Польша, но в силу политических причин передачи этих самолетов не произошло.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA озвучил экс-заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил Украины, генерал-лейтенант Игорь Романенко.

– Со дня последней массированной атаки России по Киеву прошло всего пять дней – и вот новый обстрел. Фактически, интервалы между атаками сокращаются. По вашему мнению, речь идет об определенной закономерности или все же о случайности? Если интервалы сокращаются намеренно, то по какой причине?

– По арифметике. Во время предыдущих массированных ударов россияне задействовали 500-600 и даже до 700 средств поражения, а сейчас количество средств, которые задействуются, уменьшается – в целом по беспилотным аппаратам. Но при этом, они увеличивают долю тех средств, с которыми мы не можем эффективно бороться, то есть баллистических ракет. Кроме того, увеличивают количество дронов с реактивными двигателями, которые летают на большой скорости, из-за чего наши дроны-перехватчики не могут работать по ним.

Кстати, в предыдущий раз, в ночь на 2 июля, тоже не было применено максимальное количество средств поражения. Таким образом, противник посчитал, что для достижения цели можно использовать меньшее количество средств, но чаще и мощнее.

– То есть можно сказать, что враг сменил тактику атак на Украину?

– Да, он изменил распределение сил. Если раньше били раз в десять дней или даже реже, но с применением большого количества средств, то теперь наносится меньшее количество ударов, но делается это чаще.

– Да, действительно, в эту ночь враг выпустил по Украине 68 ракет и 351 ударный дрон, то есть меньше, чем раньше. Вы могли бы более подробно рассказать о реактивных дронах и пояснить, почему их не могут сбивать наши дроны-перехватчики?

– Дроны-перехватчики, которые используются в последнее время, разрабатывались как средство от "Шахедов", барражирующих беспилотных аппаратов, которые имеют скорость до 225 километров в час и оснащены обычными двигателями типа мотокосилок. Наши перехватчики достигают скорости до 250 километров в час. Это позволяло сбивать "Шахеды", а также разведывательные БпЛА, которые двигались еще медленнее.

А теперь они ставят на свои ударные беспилотники реактивные двигатели, и их скорость достигает 500 километров в час. Поэтому наши перехватчики не могут действовать по ним. Поэтому идет разработка и продвижение наших дронов-перехватчиков также с реактивными двигателями, которые будут иметь большую скорость, 600 километров в час, а в перспективе 600-700, чтобы сбивать такие цели. Нельзя довольствоваться тем, что имеем данное время, а работать на упреждение – это известный принцип, но он требует усилий и серьезного напряжения, финансов, организации и всего прочего.

– Таким образом, именно с применением врагом БпЛА с реактивными двигателями и баллистики, от которой у нас, к сожалению, мало ракет, наблюдается увеличение разрушений и жертв массированных российских атак?

– Да, именно так. Плюс кроме того, что у нас мало антибаллистики, возможно, противник снова стал модернизировать свою баллистику. Был период, когда они запускали баллистику по обыкновенным траекториям, но потом они стали применять помехи, которые ставятся прямо из этих баллистических ракет, маневрирование по маршруту, запускать ложные цели перед пуском баллистики и так далее. В общем, они стали применять различные приемы, которые бы позволяли более эффективно преодолевать нашу систему противоракетной обороны.

Если в наличии нет антибаллистических ракет, например, Patriot, PAC-3, МСР, то это серьезное осложнение. Судя по последним данным, в ходе прошедшего удара не сбили ни одной баллистической ракеты. Это уже симптом.

– Где-то в сети появилась информация о том, что Украина запустила свою баллистическую ракету. Это действительно так?

– Наши баллистические ракеты давно разрабатывают. Наши государственные компании и предприятия этим занимаются давно. Ставится вопрос, чтобы в ускоренном режиме довести их до завершения. Но это сложный и продолжительный процесс. Кроме того, видимо, противник разведал, где находятся наши предприятия и цеха по изготовлению и наносил по ним удары, что замедлило процесс производства.

Есть частная компания Fire Point, которая берется делать это быстрее. Известны их проекты FP-7, FP-9. Первая – это баллистическая ракета на 300 километров, вторая – на 850, то есть способная доставать до Москвы. Руководитель этой компании Штилерман заявил, что к концу лета или в начале осени они планируют выходить на боевые испытания, то есть, применять эти ракеты непосредственно в боевых условиях.

Откуда в сети информация о нашей баллистике? Примерно неделю назад Россия распространила информацию о том, что что их средства противоракетной обороны якобы сбили украинскую баллистическую ракету. Но в открытых источниках пока нет информации, которая бы позволила подтвердить или опровергнуть это сообщение. Кроме того, не понятно, чья это баллистика – переданная союзниками или наша, разработанная в Украине.

Что касается передачи нам средств против баллистики, то поляки, играя в свои внутренние политические антиукраинские игры, решили обнародовать список переданного Украине. Дело в том, что разные страны передавали их не напрямую нам, а сначала полякам. При этом сейчас Польша хочет подать эти средства как те, которые идут непосредственно от них.

На этом фоне США по своим каналам сделали опосредованное заявление относительно того, что Польше следует заниматься своей безопасностью, поскольку в перспективе 2-3 месяцев Россия может осуществить какие-то гибридные действия и на суше, и в воздухе, и против Польши, и против одной из стран Балтии.

– Стало известно, что Польша решила утилизировать МиГ-29, которые ранее собиралась передать Украине, когда получит от США F-35. F-35 они получили, но Украине ничего не передадут, видимо, на фоне политического скандала между двумя странами. Какова роль этих МиГ-29 в отражении такого рода атак, какую мы видели в ночь на 6 июля? Какова роль авиации?

– Истребительная авиация наиболее эффективна в уничтожении крылатых ракет как морского базирования, "Калибров", так и тех, которые запускаются с авиационных платформ, то есть с самолетов стратегической авиации Ту-95МС и Ту-160. Почти все ракеты Х101 сбиваются в основном за счет применения самолетов истребительной авиации, которая действует по ним.

Беспилотные ударные аппараты с реактивными двигателями тоже эффективно сбиваются нашей авиацией. Нашим истребителям даже сложнее сбиваться тихоходные цели, а это, наоборот, их цели.

Все эти польские МиГи нерабочие. Принято решение, что четыре из семи идут на металлолом – они явно уже не поднимутся. Но возможно, из этих семи три можно было сделать рабочими. Но Польша не собиралась передавать их просто так – они требовали, чтобы Украина поделилась технологиями изготовления дронов. Речь шла не просто о передаче или продаже Польше наших дронов, а именно о технологиях, на что наша сторона не пошла.

– Вы считаете это правильным решением?

– Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо знать, какого уровня технологии планировалось передавать. А поскольку эта информация закрыта, то здесь, скорее, в большей мере используется не техническая, а политическая сторона вопроса.