ВСУ спасли Славянск с севера: есть ли у врага план В? Интервью с Нарожным

Благодаря операции "Вивальди" Третьего армейского корпуса город Славянск, а также вся Славянско-Краматорская агломерация были спасены от наступления с севера. Силы обороны фактически отрезали "клещи", с помощью которых российская оккупационная армия пыталась замкнуть "пояс крепостей". Есть ли у агрессора план В? Есть как минимум два варианта развития событий: пройти Константиновку, ведя городские бои, что крайне сложно, или штурмовать Славянск, что не менее сложно.

Что касается ситуации на поле боя, то пока ни одна из сторон не имеет преимущества, а линия фронта фактически не сдвигается. В то же время, враг наверняка не будет отказываться от попыток активно действовать именно в Донецкой области, в частности потому, что имеет возможность пополнять свои подразделения со временно оккупированной территории. Также вполне реалистичными выглядят прогнозы относительно массовой мобилизации в России.

Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал военный эксперт Павел Нарожный.

– Не могли бы вы оценить значение операции "Вивальди", которую на Лиманском направлении проводит Третий армейский корпус? Можно ли сказать, что благодаря этим действиям реализация планов врага по захвату всей Донецкой области отложена во времени?

– На самом деле давать какие-то оценки сложно. Я могу лишь констатировать, что происходит на этом участке фронта. Враг применял здесь свою стандартную тактику – строил "клещи". Потому что россияне не могли войти в лоб в Константиновку – они застряли в ней. Они не смогли взять Славянск. Точно так же – они прошли Сиверск, а затем застряли на подступах к Славянску. И начали строить некую "клешню", вбивать клин в нашу оборону.

Что произошло? Произошло то, что Третий армейский корпус отрезал эту "клешню", нанеся удар по флангу с точки зрения россиян. Таким образом они, по сути, устранили угрозу с севера, которая нависала над Славянском, а также над всей этой агломерацией в целом. Пока нельзя сказать, что эта агломерация полностью обезопасена, но уже выглядит так, что план врага обойти её с севера и перерезать нашу логистику не будет реализован.

– Тогда что, собственно, остается? Мы понимаем, что враг не отказывается от своего главного плана, от своей минимальной задачи – захвата всей Донецкой области. Какие другие варианты у него есть сейчас, как он может действовать? Есть ли у него план В?

– Он продолжает действовать. У них остается вариант пройти через Константиновку, ведя уличные бои. Это во-первых. Но для врага это будет очень сложная задача, если они вообще смогут это сделать. И второй вариант – попытаться штурмовать Славянск. Но под Славянском построены очень хорошие укрепления, с которыми они, очевидно, ничего не смогут поделать.

В Константиновке наши Силы обороны также держат оборону в промзоне. Поэтому все выглядит так, что план, который был у врага и который обычно озвучивался у нас, а именно – до конца года полностью захватить всю Донецкую и Луганскую области – очевидно, не будет выполнен.

В то же время, они будут продолжать и пытаться действовать здесь и в дальнейшем. Почему так? Потому что в Донецкой области у них лучшая логистика, очень большое количество автодорог, железных дорог, у них есть склады в Донецке и в Мариуполе, и это для них наиболее удобный участок фронта, на котором они могут пытаться наступать.

– В России состоялись так называемые выборы. Ранее в экспертных кругах активно обсуждался вопрос о масштабной мобилизации в России именно после выборов, хотя, как известно, указ о частичной мобилизации действует в РФ с 2022 года. Считаете ли вы, что Кремль может пойти по пути накопления еще большей живой силы, еще большего количества "пушечного мяса", чтобы, например, пойти в лоб на один из городов, которые сегодня составляют "пояс крепостей"?

– Прогноз, к сожалению, выглядит довольно реалистичным – о том, что в России усилят мобилизацию, по сути, учитывая наличие этого указа. Потому что у них других вариантов просто нет.

Стандартная тактика Путина всегда заключается в том, чтобы повышать ставки. Например, они отправили в бой 10 тысяч бойцов, которые погибли, но вместо этого они отправляют еще 20 тысяч бойцов. Таким путем бесконечного повышения ставок они пытаются одержать победу.

Поэтому они будут набирать еще больше людей, еще больше личного состава и бросать его в бой, чтобы таким образом попытаться пробить нашу оборону. Похоже, что другой тактики или стратегии у россиян нет. И, конечно, наносить удары по городам Украины. Ведь эти бесконечные атаки дронов – это попытка компенсировать, по сути, отсутствие какого-либо движения на фронте, с их точки зрения.

– Если взять текущую ситуацию, текущее состояние противостояния, как вы оцениваете позиции сторон, на чьей стороне преимущество именно на поле боя?

– Сейчас на поле боя преимущества нет ни у кого. Я думаю, что мы близки к равновесию. Да, есть наше продвижение, мы можем вспомнить Александровское наступление, мы можем вспомнить операцию "Вивальди", но в целом линия фронта более или менее стабильна уже, как минимум, в течение года. То есть каких-то крупных прорывов нет, какого-то существенного преимущества нет ни в технологическом плане, ни в плане человеческого фактора.

Почему так получилось? Потому что мы находимся в глухой обороне, мы наступаем очень ограниченно – то есть это Александровское и Лиманское направления, о которых я упомянул, но на всех остальных участках фронта мы продолжаем находиться в глухой обороне.

Эта глухая оборона позволяет нам измельчать большое количество личного состава и техники противника и наносить удары по их тылам. Это и логистика, это и глубокие тылы, это и уничтожение НПЗ и т. д. Но сказать, что сейчас у нас есть какое-то преимущество, нельзя. Если бы у нас действительно было такое преимущество, мы бы наступали. Мы бы наступали на значительных участках фронта, а не на таких отрезках, как Лиман, как Святогорск. Тогда речь шла бы о каком-то широком наступлении. Но такого преимущества у нас пока нет, и я не представляю, откуда оно может взяться.

– А чисто теоретически, в каком случае, при каких условиях Силы обороны Украины могут перейти в контрнаступление?

– "Контрнаступление" – это неправильный термин. Контрнаступление происходит, когда нас захватили и мы по горячим следам отбиваем наши утраченные участки.

А то, о чем вы говорите – это наступление. Для того чтобы провести массированное наступление, нам сначала нужно нейтрализовать те вражеские средства, которые будут уничтожать наш личный состав в случае такого наступления. То есть нужно оценить, что произойдет, если мы будем наступать.

Например, можно представить себе классическое наступление – оборона противника прорывается бронетехникой, затем в оперативное пространство входит пехота, всё захватывает и так далее. Почему это нереально сделать? Потому что, если мы попросим у союзников сотню танков и где-то на определенном участке пойдем в атаку этой сотней танков, ничего хорошего из этого не выйдет. Мы их просто потеряем. Потому что там большое количество минных заграждений, большое количество противотанковых средств, дронов, артиллерии противника, которая будет массово уничтожать все это.

Таким образом, для того, чтобы всего этого не было, нужно подорвать экономику врага и уничтожить его военно-промышленный комплекс. Сделать так, чтобы они не могли производить все эти средства. Это единственный путь – сначала уничтожить экономику, ВПК, а потом уже говорить о каком-то наступлении на фронте.

– Вы уже упомянули о том, что враг на фоне отсутствия особых успехов на поле боя терроризирует украинские города, нанося удары с воздуха. Конечно, на фоне этих атак очень оптимистично выглядит новость об успешном применении перехвата реактивного дрона новым перехватчиком SPYS. По вашим оценкам, можно ли будет нарастить производство этих дронов в достаточном количестве, чтобы полностью перекрыть возможности России?

– Нарастить производство мы сможем, но вопрос стоит в цене. Окупится ли это с экономической точки зрения. Потому что такие дроны будут значительно дороже дронов, которые были раньше. Пока сложно давать оценки. Если это будет дрон на электрическом двигателе, как сейчас показывают, то рост стоимости будет незначительным. Но если дрон будет на реактивном двигателе, то это означает значительный рост стоимости, он будет в разы дороже. Такой дрон подорожает в 5-6 раз. Поэтому пока трудно давать какие-либо оценки и прогнозировать, что именно произойдет и какими дронами мы будем наносить удары.